Я переглянулся с товарищами и отошёл в сторонку. На лицах коллег появились понимающие улыбки, тогда как Жанна нахмурилась, переводя взгляд то на меня, то на Аню. Товарищи — сделали вид, что разговаривают о чем-то в сторонке.
— Ну, привет, — начал я разговор.
— Здравствуй, я хотела бы… Поговорить о том, что между нами произошло, — начала она, небось перед зеркалом тренировалась.
Аня была учительницей в школе и дочерью директора этой же самой школы, что давало ей неплохие преференции и чем она с успехом пользовалась. Она использовала если не все, то многие преимущества происхождения её отца. Память подсказала пару таких моментов, где она буквально выпячивала своё происхождение. И, естественно, она была слегка разбалована. А тот замполит, на члене которого она вертелась — погиб при обороне Воркуты.
— И? — вопросительно я изогнул бровь. — Рассказывай, почему, когда я вернулся с госпиталя в СВОЮ квартиру, на тот момент ЕЩЁ МОЯ женщина — вертелась на члене другого мужчины? Полагаю, у тебя есть «достойные оправдания».
— Я бы хотела извиниться…
— Твои извинения приняты, — холодно сказал я.
— И…
— И на этом всё, — тут же отрезал. — Или ты думала, что после всего того, что я увидел — я останусь тем же человеком?
Женщина замолчала, рассматривая меня и, видимо, задумалась. Она жалобно, как я понял, посмотрела мне в глаза.
— Между нами всё кончено. Ты уже показала себя, так что — я надеюсь, что больше тебя не увижу.
— ВАНЯ! — она всхлипнула, надо же, заплакала. — Я… Я люблю…
— Не стоит обманывать меня и себя, — угрожающе прошипел я, сжав кулаки, — ты не более чем простая шлюха. Когда твой любовник умер в Воркуте, уверяю тебя, я не прикладывал к этому руку, прибежала ко мне? Ну и двуличная же ты тварь, Аня! Я не хочу тебя знать и… То, что было между нами — не более чем ошибка…
— Ты… Ты изменился, — неверяще уставилась она на меня.
— Война меняет людей, — философски заметил я, — если до всего этого ты могла мной помыкать, то теперь нет. Я сгорел бы в танке из-за того, что поклялся защищать нашу Родину, и тебя, но теперь… Родину, пожалуй, я защищать согласен, а вот тебя — больше никогда. Всего хорошего, — зло выплюнул я, резко развернувшись и, поправив мундир, вернулся к своим коллегам.
— Ну ты даёшь, — сухо заметил Иволгин, — довёл такую красивую даму до слёз.
— Не советовал бы скупиться на её «красоту», — серьёзно заметил я, — знаешь почему я так жестоко поступил? — спросил я у коллеги.
— Просвети, если тебе не трудно, — попросил самый молодой полковник в нашей компании — Сидоров, ему было аж двадцать шесть.
— Мой танк подбили бомбой под Кёльном, — сказал я, — во время наступательной операции, что проводил Крюков. Тогда он за один марш — смог достичь Парижа, помните? — коллеги покивали, некоторые даже участвовали в этом наступлении. Крюков тогда, игнорируя потери — одним мощным ударом прошёл к Парижу, лишь там его смогли остановить. Дорога к столице Франции была усеяна трупами. И трупов солдат нашей страны было гораздо больше трупов солдат Альянса. Крюков, не считаясь с потерями — применил классическую стратегию «шапкозакидательства». Лишь на Париже наши силы выдохлись, так как стала ощущаться недостача человеческих ресурсов. А вторжение в Британию так и вовсе — катастрофа. — Я вернулся в Воркуту, где у меня была, — учитывая сражение там, сомневаюсь, что «есть», в конце концов — мне выдали квартиру в Москве, такую же однокомнатную, — квартира. А она там занималась… Ну сами понимаете, чем, с совершенно другим мужчиной, — сомневаюсь, что при дамах следовало рассказывать об одной из худших черт некоторых женщин — элементарном блядстве. Поймал себя на мысли, что я просто оправдываюсь.
— Ужас, — сказала Агонская, — изменить офицеру, что защищает Родину! Это позор, как никак.
Да, она выросла в строгости. Её отец, как и мать — потомственные военные лётчики. Отец служил ещё тогда, как я слышал, когда Советам не запрещали строительство тяжёлых самолётов мирным договором. Хотя этот мир менялся пару раз из-за игр со временем. Кажется, первый раз — его менял Эйнштейн, убив Адольфа Гитлера. Из-за этого, словив эффект бабочки — дошло до войны Сталина против всего мира. В итоге Иосифа Виссарионовича убили предатели. А Альянс этим воспользовался и навязал нам Романова. Какого-то там потомка Императорского дома Романовых, который мигрировал сразу после революции в России. Тогда — Романов решил восстановить славу Родины и напал на Альянс, вновь.