— Ага, — подтверждает Томи. — Но это еще не все: песок растет и постепенно поднимается вверх по реке. Вот что удивительно!
Кура задумчиво чешет средним пальцем правой руки затылок.
— Здесь, на Нэтогаве, это не так заметно, а вот на других реках сразу бросается в глаза. Сам небось знаешь, что ближе к морю песок мелкий. А если подниматься вверх по течению, песок превращается в гальку, а дальше — в большие камни и даже в скалы.
— Угу, — задумчиво произносит Кура, — похоже, так оно и есть.
— И ведь никто не обращает на это внимания, — говорит Томи.
— Но как же он умудряется подниматься вверх по реке? — спрашивает Кура.
— Я своими глазами, вот этими глазами видел, — настаивает Томи, вкладывая в эти слова одновременно рассудительность и страстность ученого-исследователя. — Если подняться к верховью реки, там прямо в воде лежат здоровенные камни. А раньше они были много ниже по течению. Представь себе: сегодня камень был вот здесь...
— Угу, — бормочет Кура, глядя на палец Томи, указывающий на водную гладь.
— ...а спустя несколько дней поднимается вон туда. — После короткого раздумья Томи указывает рукой на место ближе к берегу. — За два-три дня камень передвигается метров на пять, а то и на все десять.
— Как же он поднимается вверх по течению? — удивленно спрашивает Кура.
— Вот и я этого раньше не знал, — говорит Томи и с самодовольной улыбкой, словно игрок, припрятавший козырную карту, продолжает: — Как может песок передвигаться, думал я, рук и ног у него нет, рыбьих плавников и хвоста тоже нет. Тогда я стал внимательно изучать его повадки.
Кура, позабыв приподняться на носки, во все глаза глядит на своего друга.
— И наконец я понял, — продолжает Томи. — Вот как это происходит. Предположим, в реке лежит большой обломок скалы...
Кура молча кивает головой.
— Вода в реке течет от верховья к устью — в этом ничего удивительного нет. А в воде, значит, лежит обломок скалы. Обтекая его, вода вымывает часть песка и ила перед скалой, и получается вроде бы ямка. И на море то же самое происходит: встань лицом к морю и убедишься: когда волна отходит, она уносит с собой песок из-под твоих пяток.
— Ага, значит, скала может свалиться в эту ямку? — догадывается Кура.
— Вот именно! — восклицает Томи. — Понимаешь, вода с верховьев течет вот так. Все больше вымывает песок из-под скалы, вымывает до тех пор, пока скала не теряет равновесия и заваливается в сторону, противоположную течению реки. А вода все течет и течет не переставая, и снова начинает вымывать песок из-под скалы, и снова скала перемещается вверх по течению. Так день за днем она поднимается по реке все выше и выше.
Кура не может сдержать возгласа удивления и, восхищенно глядя на друга, говорит:
— Выходит, у песка соображение есть?
— Само собой!
— У этого самого песка? — Кура нагибается, захватывает пригоршню песка и медленно разминает его на ладони. — Просто не верится.
— Еще бы, — задумчиво говорит Томи. — Я и сам поначалу никак не мог поверить, что вот эти песчинки — живые!
— Мне такое и в голову никогда бы не пришло, — говорит Кура.
— Блаженны те, кто живет в неведении, — со вздохом произносит Томи. — И я был таким, пока не понял, что к чему. А когда дошло до меня, что песок живой, я и подумал: не все в этом мире так просто, как кажется на первый взгляд. Такой он обыкновенный на вид, а оказывается, живет, своей жизнью живет! — Томи указывает подбородком на горстку песка, которую Кура все еще держит на ладони.
— Угу, — бормочет Кура.
— И не только живет, но еще и растет, взрослеет и, по мере того как взрослеет, поднимается вверх по течению... И откуда же у него такой разум берется? Как подумаешь об этом, прямо оторопь берет.
— Угу, — бормочет Кура, разглаживая пальцем песок на ладони.
В ночной тишине слышно, как где-то играет рыба, ударяя хвостом по зеркальной морской глади. Продолжая свою неторопливую беседу, друзья направляются к берегу.
Песок и гранат
Горо, сын владельца лавки заграничных товаров «Мисоно», женился. Ему было двадцать четыре года, и жители Уракасу уважительно называли его Горо-сан. Его невесте Юико исполнился двадцать один год. Она была родом из богатого помещичьего дома в Синодзаки, что в четырех километрах от Уракасу, вверх по реке.
Горо обладал спокойным характером, был невысок ростом, чуть побольше полутора метров, худощав и бледен лицом. Жил он вместе с отцом и младшей сестрой, старшая несколькими годами раньше вышла замуж и переехала в дом родителей мужа, на Хоккайдо. Мать долгие годы страдала от болезни почек. Нынешним летом отмучилась. Сразу же после ее смерти Горо надумал жениться.
Свадьбу сыграли в ресторане «Ямагути». Была приглашена вся местная знать во главе с мэром города. Всего собралось больше двадцати человек. Говорят, среди подарков был огромный морской карась — тридцать пять сантиметров от головы до хвоста. Начальник пожарной команды Ванихиса, обидевшись, что его не позвали на свадьбу, основательно надрызгался и, обнимая пожарную каланчу, орал не переставая:
— Погодите, я им испорчу эту поганую свадьбу! Вот заберусь на каланчу да как ударю в набат!.. Не мешайте мне, отойдите все в сторону! Переполошу весь город — тогда и свадьбе конец!
Никто, собственно, и не думал останавливать Ванихису. В Уракасу вряд ли сыскался бы глупец, который захотел бы приостановить столь любопытное зрелище. Зеваки, держась на приличном расстоянии, посмеивались и подзадоривали Ванихису, наблюдая за его тщетными попытками взобраться на каланчу. Ванихиса поднимался по пожарной лестнице на две-три перекладины, соскальзывал вниз, вновь поднимался и вновь соскальзывал. Это еще больше распаляло его.
— Что за дурацкие шутки! Кто смеет надо мной издеваться?! — орал он. — Прочь с дороги! Прочь — не то покажу, где раки зимуют!
Совершенно обессилев, он ухватился обеими руками за перекладину, прислонился к лестнице, да так и уснул. Прибежала жена Ванихисы, с трудом разбудила захмелевшего супруга и увела домой.
Свадебное торжество в ресторане «Ямагути» благополучно завершилось, и молодожены отправились домой. Судьба пока улыбалась Горо. Он окончил всего лишь начальную школу, а жена — женский колледж в Токио. Был он простым, неказистым парнем, а жену себе взял миловидную, со столичным образованием. Горо считал, что ему здорово повезло, и его сердце переполняла радостная тревога — чувство, знакомое актеру, когда занавес поднимается и он впервые предстает перед зрителями на сцене. Но нежданно-негаданно судьба перестала расточать Горо улыбки и показала ему язык.
Как только молодые супруги вошли в спальню, Юико стала сыпать песок вокруг своей постели. Перехватив рукой горловину льняного мешочка, она высыпала из него песок узкой струей, сооружая песчаную баррикаду. Горо недоуменно наблюдал за ее действиями. И лишь когда Юико улеглась в постель, которая оказалась теперь в центре песчаного круга, он пришел в себя и спросил:
— Это заклинание, что ли?
— Никакое не заклинание. Просто мне сказали, что я должна это делать до тех пор, пока не окончится траур по матушке.
Горо на минуту задумался.
— Когда же она изволила скончаться?
— Кого вы имеете в виду? — слегка опешив, спросила Юико.
— Твою мать, конечно. Кого же еще? Ты же сама сказала: «Пока не окончится траур по матушке».
— Но позвольте, — протянула Юико с изысканным акцентом, который ей привили в столичном колледже, — моя мать была на бракосочетании и на свадебном торжестве в ресторане и проводила нас до самых дверей спальни. Неужели вы забыли?
— А ведь верно, черт подери! — воскликнул Горо.
— Как вы изволили заметить, моя мать жива и здорова, — заключила Юико.
— Извини, — сказал Горо. — Значит, ты имела в виду мою мать?
— Спокойной вам ночи, — холодно проговорила Юико.
— Спокойной ночи, — пробормотал Горо. — Спасибо тебе.
На мгновение он ощутил чувство благодарности к Юико за то, что она не забыла его покойную мать, но тут же раздраженно подумал: «Все эти штучки с трауром — пережиток, теперь так никто не поступает».