Ино оказался сообразительным и усердным учеником. Не прошло и полугода, как он настолько освоил плотницкое дело, что слава о нем распространилась по всему району. Ко всему прочему он нравился девушкам. У подрядчика в «Даймаса» было две дочери: О-Сидзу и О-Саё — старшей исполнилось десять лет, младшей — семь. Обе были буквально влюблены в Ино. Да и не только они. Приходившие к сестрам подружки наперебой признавались ему в любви.
«Когда вырасту большая, обязательно пойду за вас замуж», — говорила одна.
«Да разве он возьмет в жены такую дурнушку? Нет уж, за него пойду я», — перебивала ее другая.
Слушая их, Ино краснел от стыда и сердито бормотал:
«Ох уж эти женщины! Я их терпеть не могу и жениться не собираюсь».
Детские признания в любви сердили Ино, и он старался держаться от девочек подальше.
— Извините, что я рассказываю вам про такие пустяки, но это имеет прямое отношение к дальнейшим событиям, — сказал Токити. — Другие ученики быстро знакомились с соседскими девушками, веселились напропалую. Да и я сам, честно говоря, любил поразвлечься. Но Ино был другим. Многие девицы одаривали его многообещающими улыбками, а он — никакого внимания, хотя ему уже стукнуло двадцать — юноша в самом соку. Я ведь ему был как брат, но на все мои предложения пойти развлечься он отвечал отказом. Учеников постарше удивляло его безразличие к женскому полу, «какой-то странный», — смеялись они.
Когда Токити исполнилось двадцать три года, а Ино соответственно двадцать один, они ушли от подрядчика и поселились отдельно. Дело в том, что дочь подрядчика О-Сидзу вышла замуж, у нее родился ребенок, а кроме того, в мастерскую взяли еще троих учеников да еще наняли няньку, и жить в такой тесноте стало невыносимо.
Они поселились неподалеку, по-прежнему столовались у подрядчика, там же им стирали одежду. Так что расходы их сводились главным образом к плате за жилье. Ино по-прежнему избегал женщин и оставался дома, когда по вечерам Токити уходил развлечься. Он пристрастился к сакэ и довольно часто выпивал, но даже после солидных возлияний ни разу не принял предложение Токити посетить веселый дом. «Ты уж сам сходи, братец, а мне что-то не хочется», — отнекивался он.
Но однажды в феврале, когда ему исполнилось уже двадцать два, он вдруг собрался с духом и сказал: «У меня есть на примете девушка, на которой я хотел бы жениться. Прошу тебя, сходи к ней и поговори...»
— А вот и дом нашего подрядчика, — прервал рассказ Токити. — Подождите минутку, я предупрежу, чтобы меня кто-нибудь на сегодня подменил.
3Дом у подрядчика был большой, двухэтажный, с нарядной вывеской, на которой было начертано красивыми иероглифами: «Мастерская Даймаса». Токити вскоре вернулся, и они пошли по дороге, тянувшейся вдоль канала.
— Тут недалеко есть одна закусочная. Можно туда зайти — выпьем по чашечке сакэ и поговорим, — предложил Токити.
— В такой ранний час? — удивился Нобору.
— Приятно пригубить чашечку сакэ, любуясь на водную гладь... Простите за столь красивые слова, — сказал Токити, усмехнувшись.
Они подошли к небольшому обшарпанному домику и поднялись на второй этаж. Оттуда открывался вид на канал и заросший деревьями старый сад с видневшимся в глубине особняком.
— Для порядка все же закажем, — усевшись на циновку, предложил Токити и попросил принести сакэ. — Так вот. Девушка, которую приметил Ино, была дочерью хозяина харчевни, расположенной поблизости от нашего дома. Звали ее О-Така, ей было семнадцать лет. Толстушка, с круглым лицом и не по годам распутная. «Брось, сдурел, что ли? Столько вокруг порядочных девушек, а ты вздумал жениться на развратной, неотесанной девке», — сказал я ему. «У меня серьезные намерения. Поэтому и прошу тебя: сходи и переговори с ее родителями», — ответил Ино. Он и в самом деле говорил вполне искренне и серьезно.
Токити ничего не оставалось, как идти к хозяину харчевни. Тот вначале принял все это за шутку. Сама О-Така даже рассердилась: «Смеетесь надо мной, что ли?» Только ее мамаша восприняла все всерьез и уломала дочь и мужа. Тот в конце концов согласился, но сказал: «Дочь у меня одна, поэтому, если Ино хочет жениться, пусть живет с нами, иначе не отдам».
Переговоры были нелегкие, и Токити потратил на них целых пять дней. Выслушав условия отца О-Таки, Ино призадумался, но потом, видимо, решившись, сказал:
«Согласен, буду жить у них».
«Хорошенько подумай, — предупредил Токити, — у тебя все еще впереди. Если ты намерен стать настоящим плотником, набирайся опыта, набивай руку. А женишься — придется тебе работать не только на жену, но и на ее родителей. Так ты никогда не выбьешься в люди».
«Плохо ты меня знаешь», — возразил Ино, молодцевато поводя плечами.
«Будь по-твоему, — согласился Токити. — Когда отпразднуем свадьбу?»
«Раз дело решенное, не будем спешить», — сказал Ино.
«Пусть так, но ведь и у родителей невесты есть свои планы, и моя обязанность, как свата, обговорить с ними день торжества», — возразил Токити.
«Понимаю, — Ино недовольно покрутил головой. — В таком случае назначим свадьбу на осень, что ли? Да, на осень. У меня тоже есть свои планы. А пока о моей свадьбе особенно не болтай».
Токити продолжил:
— А спустя две недели...
Тем временем служанка принесла две бутылочки сакэ и закуску.
— Мы сами здесь распорядимся, а ты можешь идти, — сказал Токити. — Как насчет сакэ, может быть, выпьете чашечку? — предложил он.
— Благодарю, но я не пью.
— Как знаете, а я с вашего позволения налью себе. — Токити одним глотком осушил чашечку и сразу же наполнил ее снова.
— А спустя две недели, — продолжал он, — Ино объявил, что отказывается жениться на О-Таке!
...Токити глядел на Ино как громом пораженный, не в силах произнести ни слова.
«Прости меня, братец, но эта девица мне не подходит, и ничего у нас не получится», — бормотал Ино.
«Постой, — перебил его Токити. — Что случилось? Почему она тебе разонравилась?»
«Накануне вечером я заглянул в их харчевню».
«Так ведь и я был с тобой. Не помнишь?»
«Ты ушел чуть раньше. Вскоре и я собрался домой, но в этот момент ко мне подошла О-Така. Я спросил: „Что тебе надо?" А она схватила меня за руку и не отпускает. Я снова спрашиваю: „В чем дело?" А она завздыхала, жмет мне руку и шепчет: „Не бросайте меня — будем всю жизнь вместе!"»
Ино брезгливо вытер руку о кимоно — словно к ней прилипло нечто отвратительное. Потом, скривившись, добавил:
«Меня чуть не стошнило. Представляешь? Потной, влажной рукой схватила меня и таким сладеньким голосом шепчет: „Не бросайте меня — будем всю жизнь вместе!" Я почувствовал, что меня вот-вот вывернет наизнанку, и убежал!»
«Но что же тут необычного, если будущая жена говорит: „Не бросайте меня, хочу всегда быть с вами вместе"?»
«Тебе когда-нибудь говорили такое?»
«Нет, но ничего странного я в этих словах не нахожу».
«Не находишь? Вот когда скажут, сразу почувствуешь, как тебя завлекают в западню, из которой уже никогда не выберешься!»
«Поступай как знаешь, — сказал я ему в сердцах. — Я столько сил положил и времени потратил, чтобы договориться! И если ты ни с того ни с сего раздумал, то пойди и скажи им об этом сам, а я умываю руки».
По-видимому, он и в самом деле ходил к хозяину харчевни сообщить, что отказывается от руки его дочери. С тех пор нам уже было неловко туда заглядывать, и когда появлялось желание выпить, приходилось идти в дальнюю харчевню в квартале Сумиёси...
— С того все и началось. — Токити протянул руку ко второй бутылочке, стоявшей перед Нобору, и плеснул в свою чашку сакэ. — И что интересно: если женщина выказывала ему знаки внимания, он тут же воротил нос. Я уже говорил: Ино с юных лет терпеть не мог женщин, которые к нему тянулись.
4Когда наступила зима, Ино снова сообщил, что у него на примете появилась «женщина, на которой он хотел бы жениться», и попросил Токити начать переговоры. Как раз в это время за Токити сватали дочь плотника, работавшего прежде в мастерской «Даймаса», и подрядчик согласился взять на себя роль свата. Звали ее О-Тиё. Во время смотрин она показалась Токити уж слишком юной, прямо ребенком. О-Тиё уже исполнилось шестнадцать, но она была такая тоненькая, такая по-детски наивная, что даже не верилось, что она сумеет исполнять супружеские обязанности.