«Мне надо подумать», — сказал Токити свату после смотрин.
И вот в это время влез Ино со своей просьбой. Девушку, которую он приметил, звали О-Ёно. Она служила в модной харчевне «Умэмото», в квартале Сумиёси. На вид О-Ёно можно было дать лет двадцать. Она работала в ресторане чуть больше полутора месяцев, но успела заслужить дурную славу выпивохи и чересчур развязной девицы.
«Брось, не подходит она тебе в жены, — увещевал его Токити. — По всему видать, она опытная женщина и не с одним мужчиной уже имела дело, но самое главное — пьет, а пьющая жена разрушит любую семью».
«Братец, у меня серьезные намерения, — стоял на своем Ино. — А выпивает она, потому что посетители угощают. Станет хозяйкой в доме — бросит пить. Вспомни Дзиннэя — он после ухода из мастерской поселился в Ёккаити. Его жена прежде служила в харчевне и пила — страшно сказать! А как вышла замуж, капли в рот не берет, и Дзиннэй не нахвалится, какая она хорошая хозяйка. А насчет слабости О-Ёно к мужскому полу, так ты должен бы знать: во всем виноват наш брат, ты ведь и сам любишь развлечься».
«Что это я должен знать?»
«Как было в прежние времена — не мне судить. Но теперь лишь одна невеста на тысячу сохраняет невинность. Да что на тысячу — на пять тысяч!»
«А тебе откуда это известно? Вот я собираюсь в скором времени жениться на О-Тиё, дочери плотника. Ты ее знаешь. Никогда не поверю, будто она уже лишилась невинности!»
«И я тоже так не считаю. Ведь я не указываю на ту или другую пальцем, а говорю в общем».
«А ты не болтай о том, что знаешь понаслышке».
«Об этом ты сам мне однажды рассказывал!»
«Не лови на слове».
Кончилось тем, что Токити все же пришлось идти на переговоры в харчевню «Умэмото». О-Ено сразу дала согласие. Правда, сказала, что ей восемнадцать лет, хотя выглядела на все двадцать.
«Постараюсь быть ему хорошей женой», — прошептала она, потупив глазки.
Потом Токити обговорил все с хозяином харчевни и его женой и сообщил Ино, что дело сладилось.
«Спасибо», — пробормотал Ино, кисло улыбнувшись.
«Что это? Похоже, ты не рад?» — удивился Токити, подозрительно разглядывая физиономию Ино.
«Откуда ты взял? Я ведь сказал тебе: спасибо».
— Мы условились, что сыграем свадьбу в самом начале нового года. А потом я договорился ехать в Мито. Там один владелец рыбной лавки решил отойти от дел и построить себе небольшой домик. Собралось нас человек двадцать — плотники, штукатуры, маляры, отделочники.
Неожиданно ко мне подошел Ино и попросил взять его в Мито.
Я ему ответил, что со всеми уже договорились и никого лишнего подрядчик не возьмет. Поглядел на него повнимательней — вижу, неладное с парнем творится. «Что случилось?» — спрашиваю, а у самого такой неприятный холодок по спине. Он же переминается с ноги на ногу и молчит. Потом собрался с силами и говорит:
«Есть одна девушка. Хочу на ней жениться. Переговори, пожалуйста. Не сочти за труд».
«А разве мы уже все не решили?»
«Нет, — отвечает Ино, — об этой девушке я прошу тебя впервые».
«Так ты имеешь в виду не О-Ёно?»
«Конечно, нет!»
«А как же быть с О-Ёно?»
«Откажусь! Не нужна мне эта шлюха. — Ино брезгливо скривил губы. — Сам себе удивляюсь: что я в ней нашел? Как мог влюбиться в такую потаскушку?»
«Ну Ино, это уже слишком!» — вскричал Токити
«Что поделаешь! Я, братец, с самого начала знал, что ты рассердишься. Но мне больше некого просить, хотя я понимаю: моя просьба тебе не по нутру. Я обращаюсь к тебе в третий раз, но это уже окончательно. Как говорится, три раза отмерь... А эта девушка мне по-настоящему подходит».
«Раз у тебя на примете девушка, отчего же ты просишься с нами в Мито?»
«Хочу выждать, чтобы в харчевне «Умэмото» успокоились...»
— Ну, тут уж я на него наорал, так наорал, что даже охрип. — Токити схватил бутылочку, поболтал и, убедившись, что сакэ кончилось, спросил:
— Не возражаете, если я закажу еще?
Нобору кивнул.
Токити хлопнул в ладоши, и тут же, словно ждала этого появилась служанка с двумя бутылочками на подносе
— Но дело известное: кто сердится, тот остается внакладе. Я поносил его всячески, но в конце концов все вышло так, как хотел Ино. И я снова отправился сватать за него девицу. — Токити плеснул себе в чашечку сакэ и залпом выпил.
5Девушке было восемнадцать лет, звали ее О-Мацу. Она работала прислугой у торговца таби[16] и момохики[17].
Ино познакомился с ней в начале зимы, когда перестраивал их лавку. О-Мацу была внимательна к Ино и, кажется, приглянулась ему, но о женитьбе тогда не было и речи. Ино вспомнил о ней, когда Токити договорился о свадьбе с О-Ёно из харчевни «Умэмото», и сразу загорелся желанием взять ее в жены.
— К счастью, О-Мацу еще не забыла Ино и без проволочек дала согласие, — продолжал Токити. — Но на этот раз я решил проявить осторожность и убедил Ино ограничиться помолвкой, а свадьбу сыграть лишь по завершении работ в Мито. На том и порешили.
Токити отправился с бригадой в Мито и приступил к строительству. Хозяин оказался на удивление привередливым заказчиком. Он несколько раз менял первоначальную планировку, и Токити, попав между двух огней, то уговаривал плотников, то хозяина. Строительство продвигалось медленно, да и год выдался дождливый, так что лишь на возведение каркаса ушло около сорока дней. В марте в Мито прибыли облицовщики, а вслед за ними неожиданно объявился Ино.
«Меня послал хозяин», — объяснил он.
Странно, подумал Токити, вроде бы плотницкие работы идут к концу и он собирался уже кое-кого отправить обратно в Эдо. Как же мог подрядчик дать разрешение на его поездку?
«Сказать по правде, я его уговорил, — смущенно признался Ино. — Когда тебя, братец, нет рядом, я чувствую себя осиротевшим. Вот и напросился к тебе».
«Признайся, Ино. Наверное, что-то случилось, если тебе в Эдо стало невмоготу».
«Уж очень ты недоверчивый, братец».
«Тебе стали досаждать родители девицы из харчевни «Умэмото»?»
«Не говори глупостей! Я им сразу сказал, что не собираюсь жениться на их дочери».
«Так в чем же дело?» — наседал на него Токити.
«Я тебе правду скажу — только не сердись», — пробормотал Ино, кротко заглядывая ему в глаза.
«Не обещаю».
«Право, не знаю, как быть. Такое чувство, будто голову положил на плаху», — шепотом, но так, чтобы Токити расслышал, произнес Ино.
Токити молчал.
Тогда Ино, заикаясь на каждом слове, сознался: ему разонравилась О-Мацу и он просит Токити сообщить об этом ей и ее родителям.
Токити зажмурился, долго сидел с закрытыми глазами, дожидаясь, пока утихнет гнев, потом сказал:
«Не ты ли говорил: „три раза отмерь"? Не твои ли это слова: „Эта девушка мне по-настоящему подходит"?»
«Не сердись, лучше выслушай меня, — прервал его Ино. — Я и в самом деле считал ее замечательной девушкой и думал, что лучшей жены мне не сыскать. Но однажды у О-Мацу выдался свободный денек, и мы отправились помолиться в храм Асакуса. На обратном пути зашли в харчевню и заказали угрей. Пока угри жарились, я пил сакэ и беседовал с О-Мацу. Предложил выпить и ей. Она сначала отказывалась, потом все же осушила три чашечки. С непривычки О-Мацу опьянела, лицо и шея покраснели, а глаза стали масленые. Но это бы еще ничего... Да, это бы еще ничего, но, пригубив третью чашечку, она так жеманно поглядела на меня и сказала: «Вы сейчас только ничего со мной не делайте, все равно я буду ваша. Я буду ваша, а вы — мой!» Я как услышал эти ее слова, так буквально весь содрогнулся от омерзения!»
«Понятно, — усмехнулся Токити, — ты содрогнулся и почувствовал, как почва уходит из-под ног».
«Неужели тебе, братец, ничего не показалось странным?»
«Обычное дело. Такие слова вполне допустимы между теми, кто вот-вот станут мужем и женой».