— Прошлым вечером один проходимец хотел прикончить нашего господина — хозяина всех этих халуп, но ему самому досталось. Его-то мы и разыскиваем.
— Вы случайно не из полиции?
— Нет, меня зовут Идзо, я служу у господина Мацудзиро Такады.
— Искать преступника — это дело властей. Или у господина Такады свои телохранители?
Идзо промолчал, не сразу сообразив, что ответить.
В это время тот, что помоложе, сунул правую руку за пазуху.
Заметив это, Ниидэ поспешил назвать себя, рассчитывая, что к известному доктору будет проявлено почтение и это остановит парня. Но увы, подобного не произошло. Ниидэ, не ожидая такого безразличия к своей особе, даже опешил. Нобору посмотрел на его смущенное лицо и чуть не расхохотался, хотя на самом деле было не до смеха. Но Ниидэ быстро пришел в себя и сказал:
— Слушайте меня внимательно. Не знаю, что там у вас случилось накануне вечером, но этого Какудзо я обнаружил в луже крови на горе Нэдзуми в Тоёсиме. Наверно, он решил сократить путь, споткнулся в темноте и упал со скалы. Я дотащил его до больницы и там оказал первую помощь... Кстати, где было совершено нападение на вашего господина?
— Невдалеке от храма Суйдо, — ответил Идзо.
— А его убили или только ранили?
— Нет, все обошлось. С господином было трое телохранителей.
— Даже не ранили?
— Нет.
— А тот, кто напал на господина Такаду?
— У него был кинжал, но мы его сбили с ног и слегка поколотили.
— Так вы его ранили? — Ниидэ возвысил голос. — Значит, Такада остался невредим, а пострадал тот, кто нападал на него? И вы подозреваете Какудзо?
— Послушай, старик! Куда ты гнешь? — возмутился тот, что помоложе.
— Замолчи! — негромко сказал Ниидэ, но так поглядел на парня, что тот смешался. — С тобой я вообще не желаю разговаривать. Послушай, Идзо, ты вроде посообразительней. Наша больница находится под покровительством властей. Учти, я им уже сообщил, что Какудзо я нашел на склоне горы Нэдзуми и доставил в больницу. Но предположим, вам удастся доказать, будто это Какудзо напал на вашего господина. Ну и что получается? Такада жив и невредим, а трое его молодчиков избили нападавшего до полусмерти. Хорошо подумай, какое вынесут решение, если дело передадут в суд.
— Но ведь этот негодяй хотел прикончить нашего господина!
— У тебя есть доказательства?
— Наш господин сам слышал, как об этом сговаривались.
— Перестань! — перебил его Ниидэ. — Неужели ты думаешь, что власти будут прислушиваться ко всякой болтовне и пересудам у колодца? Есть факт: четверо напали на одного и избили его. И если вы не докажете, что кто-то хотел убить Такаду, то понесет наказание ваш господин. — Ниидэ пристально поглядел на молодого и добавил: — Более того. Если Такада использовал кого-то из вас, его отдадут под суд. Я ведь могу выступить как свидетель. Поэтому решим все полюбовно — так будет лучше для всех.
Молодой поглядел на Идзо. Он по-прежнему держал правую руку за пазухой и по первому знаку готов был пустить в дело нож, который он, вне всякого сомнения, там прятал. Идзо отрицательно покачал головой.
С помощью Нобору Ниидэ поднял Какудзо с носилок и внес в дом, где О-Танэ, пришедшая раньше, уже расстелила постель.
— Я хотел бы у вас спросить, — произнес Идзо, появляясь в дверях. — Вы не собираетесь увезти этого Какудзо отсюда?
— Напрасно беспокоишься. Он сломал ногу и дней двадцать, а то и целый месяц пролежит в постели, — ответил Ниидэ.
5Когда Идзо и его напарник убрались восвояси, пришли соседи проведать Какудзо, О-Танэ стала угощать их чаем, а Ниидэ, оставив дежурить Нобору, отправился к управляющему домами.
— Какудзо нужен покой, — уходя, сказал он. — Когда гости уйдут, возвращайся в больницу.
— Какой молодец ваш доктор, — приподнявшись на постели, засмеялся Какудзо, когда они остались одни. — Честно говоря, я перепугался: думал, вот-вот начнется драка.
— Он такой! Если понадобится, и кулаки может пустить в ход. Не посмотрит, что против него трое, а то и пятеро, — усмехнулся Нобору.
Он вспомнил, как Ниидэ расправился с бандитами в квартале публичных домов в Микуми.
— Знаешь, — вступила в разговор О-Танэ. — Мне сказали, что сегодня выгнали на улицу Гэна — того самого, что делает метелки.
— Не может быть! — нахмурился Какудзо.
— С ним поступили так же, как с Китидзабуро. Пришли трое здоровенных мужчин, похожих на грузчиков, сказали, что хозяин сдал им этот дом, вытолкали на улицу Гэна и его семейство, вышвырнули мебель, а теперь сидят в его доме и пьют сакэ.
— Ну а Гэн?
— А что он может против этих троих? Привел семью в дом к Ёхэю. Они и сейчас там.
— Почему выгнали Гэна? — спросил Нобору.
— Это все делишки Мацудзиро Такады, — вздохнул Какудзо. — Он убедился, что просто так никто свое жилище не освободит. Вот и решил применить силу. Дней пять тому назад он выгнал на улицу стариков Гэндзи.
— Неужели здесь у вас нет квартального старосты? — возмущенно спросил Нобору.
— Если бы на него можно было положиться, разве я решился бы на такое дело? Ведь я все перепробовал, к кому только не обращался, прежде чем надумал порешить этого кровопийцу Мацудзиро.
Однако ситуация складывалась не в пользу жителей улицы Ябусита. Если монахи из храма Гококудзи выступили в поддержку Мацудзиро, то, как ни старайся, свою правоту не докажешь. Кроме того, у Мацудзиро были деньги, а всем известно, сколь падки до денег чиновники, тем более что молодой господин обещал понастроить здесь всякие доходные заведения. Какудзо и еще четверо квартирантов ходили жаловаться, но чиновники и слушать их не пожелали. У них на все был один ответ:
— Вы должны быть и так по гроб жизни благодарны хозяину — почти двадцать лет он не брал с вас ни гроша. Чего же вы хотите еще?
— А мы уж договорились между собой, что готовы отныне платить, сколько положено, лишь бы оставили нас в наших жилищах, но те и слушать не хотели. Они выполняли приказ Такады: поскорее выселить жильцов из принадлежащих ему бараков.
Нобору слушал и не мог понять: кто же из них прав? Может, и вправду проще им переехать в другое место? С какой стати они так упорствуют: то ли привыкли к своей улице, то ли из упрямства, просто чтобы настоять на своем? Но вслух он ничего не сказал.
Ниидэ вернулся от управляющего через час. Он отворил дверь, однако внутрь не вошел, лишь подал знак Нобору и Такэдзо собираться в обратный путь, а О-Танэ сказал:
— Ни о чем не беспокойтесь. Управляющему я все объяснил. Идзо ничего пока предпринимать не будет, но вы тоже постарайтесь не лезть на рожон, пока все окончательно не устроится. Скажите об этом Какудзо и остальным жителям бараков.
На обратном пути они заглянули еще к нескольким пациентам. По дороге Ниидэ рассказал о своей беседе с управляющим. Он прерывал повествование, когда они заходили к очередному пациенту, и продолжал уже на улице, поэтому рассказ длился довольно долго, зато Нобору узнал об этом происшествии во всех подробностях.
Отец Какудзо, Какити, занимался изготовлением циновок, мечтал открыть свою мастерскую, но мечта его так и не сбылась. С двенадцати лет Какудзо отдали в ученики повару в харчевне «Надамон». Ему по душе была работа повара, но к двадцати годам он убедился, что готовить еду он не научится. Тогда он решил стать хозяином — открыть собственный ресторан — и начал копить деньги. Известно, что повара, за редким исключением, люди веселые — любят пошиковать, развлечься с женщинами, чему способствует сам характер их работы. Но Какудзо, решив во что бы то ни стало открыть собственное дело, отказался от лишних трат, чем навлек на себя презрение всей поварской братии.
Как раз в это время Какудзо сблизился с О-Танэ, и вскоре они решили пожениться. Родители О-Танэ рано умерли, и ее взял на воспитание дед Тасукэ, который зарабатывал тем, что вечерами разносил горячую лапшу проституткам. О-Танэ с двенадцати лет помогала ему готовить лапшу, а ночью — разносить.