— А что касается взаимоотношений с 35-й — мама за тебя перед ними поручилась! — вставила тут с другого конца бокса ремарку Чан Ми. — Все готово, госпожа наставница, — не дав мне возможности что-то на это ответить, продолжила она уже другим, официальным тоном — обращаясь к Ким Со Ён.
Расставленные девушкой свечи действительно уже горели, испуская тонкий, приятный аромат.
Поручилась, значит? Ну-ну…
— А разве ученица и наставница не должны носить чосонот одной и той же расцветки? — думая в этот момент несколько об ином, рассеянно спросил я.
— Обычно — именно так, — кивнула мансин. — Но мой рабочий оттенок — голубой. То есть слабый синий. Ключевое слово тут — «слабый». А в Чан Ми пока очень силен полученный от вас красный. Когда-нибудь она все же переоденется в голубое, но пока я не спешу ученицу ломать, насильно разрывая вашу с ней связь. Та может еще пригодиться.
— Из-за этой нашей связи у Чан Ми и перехватывало дыхание, когда я возносился сознанием? — пришел мне в голову новый вопрос.
— Да, но больше такого не повторится. Чан Ми научилась это контролировать. Там, на стройплощадке, вернувшись и не найдя ни вас, ни раненой девочки, она сумела самостоятельно воспроизвести данный эффект — и сама, без помощи проводника вознеслась к границам тонкого мира, — кажется, в голосе Ким Со Ён мелькнула нотка материнской гордости за успехи дочери. — Думаю, вышло у нее с перепугу, — усмехнулась она, явно пряча за этим выдавшие ее родительские чувства интонации, — но главное — результат! Как раз начали рассеиваться барьеры, установленные нашим защитным ритуалом — после отлета товарища Высшего Руководителя поддерживать их уже не имело смысла — и у Чан Ми получилось докричаться до меня через тонкий мир. Признаюсь: самой мне такое было бы не под силу — она у нас с вами очень талантливая!
У нас с вами, да.
— Обещала стать лучшей в своем деле, — улыбнулся я.
— Цена этого ей известна, — пожала плечами мансин. — Что ж, внуки у меня уже есть — а теперь появилась и ученица. Полный комплект собрала!.. Что ж, приступим к процедуре, — словно вдруг опомнилась тут она. — Товарищ Чон, сейчас вы погрузитесь в сон. Чан Ми? — обернулась она к дочери.
Присев на краешек кровати, девушка взяла меня за мою вторую, свободную руку — и почти сразу растворилась в тумане вместе с наставницей и всем боксом.
* * *
К полудню я пробудился от наведенного мансин целебного сна, а в час дня своими ногами дошел до местной столовой, где с аппетитом пообедал. Но прежде, завернув вместе с майором Ханом в какой-то неприметный кабинет, подписал там пакет документов, необходимый для моего перевода в Управление 35-й Комнаты.
А уже следующим утром, спустя еще два оздоровительных сеанса, закутанный в просоленную парусиновую робу я поднялся на борт утлого рыбацкого баркаса, отправлявшегося в прибрежные воды на лов трепанга. Но то ли шкипер что-то по рассеянности напутал, то ли погода вмешалась — заметно штормило — и скоро нас отнесло в открытое море. Где — понятно, по чистой случайности — дрейфовала еще одна заблудившаяся лодка. Приписанная к соседнему государству, а в остальном — почти точно такая же, как наша, даже с экипажем из этнических корейцев.
Суденышки сошлись вплотную — что, как понимаю, потребовало от их капитанов немалого мастерства — и я перебрался на чужое. А рыбак оттуда — занял мое место. После чего лодки поспешили вернуться в родные гавани — очевидно, ждать сегодня доброго улова уже все равно не приходилось…
На берегу, в тайнике, я забрал одежду и документы — и следующую границу пересек со всеми удобствами, в мягком кресле лайнера международных авиалиний.
Ну, здравствуй, суматошный Сеул! Давно не виделись! Привет от сурового Пхеньяна!
39. Напарник
Встреча с напарником была назначена на одиннадцать утра — в уютном кафе на острове Ёыйдо, который еще называют сеульским Манхэттеном. Заведение в этот час стояло полупустым: для спешного завтрака или порции кофе навынос по дороге на работу было уже поздно, а для обеденного перерыва — еще слишком рано. Так что занять столик у окна — в четком соответствии с полученными мной от майора Хана инструкциями — никакого труда мне не составило.
Предполагалось, что второй эмиссар 35-й Комнаты будет знать меня в лицо — хотя бы по фото. Я же о его личности пока пребывал в полном неведении: с кандидатурой должны были окончательно определиться уже после моего отбытия за кордон. Некоторый запас времени на размышления у моего нового начальства тут имелся: до места я добирался на перекладных более двух суток, напарнику же, пусть он, понятно, и тоже летел бы кружным путем, не пришлось бы таиться хотя бы от северян — так что маршрут ему всяко доставался попроще и, соответственно, не столь затяжной.