Тогда как симпатичная (отдадим тут моей спутнице должное) хозяйственная девушка, выскочившая из машины за покупками, никого насторожить была будто бы не должна.
Едва дверца за напарницей захлопнулась, я незримо скользнул в противоположную сторону и, прошмыгнув через пустующий зальчик крохотной, буквально на два столика, кафешки, оказался аккурат у стены нужного здания. А еще спустя миг — в его подъезде. И почти сразу же наткнулся там на китайца: сидя на корточках в нише под лестницей, тот коротал досуг, пялясь в мобильник.
Я глянул на экран: там крутились какие-то малоосмысленные видеоролики. Один как раз закончился, и владелец телефона тут же запустил следующий — любительски снятый музыкальный клип.
Не увидев в ролике ничего, на что стоило тратить время, я проверил у китайца карманы. И вот в них уже сыскалось кое-что любопытное. В одном — увесистый шипастый кастет, а в другом — мой портрет.
Что ж, как говорится, картина маслом.
На этом здесь интересные находки закончились, и я устремился наверх.
Нужная мне квартира находилась на предпоследнем, четвертом этаже, но сперва я заскочил выше, на пятый — где обнаружил еще одного китайца. И при нем — все тот же джентльменский набор: телефон, кастет и фотография.
Понятненько.
Я спустился на этаж — и наконец просочился сквозь входную дверь квартиры. Кстати, не запертую, лишь плотно прикрытую — ну да если это западня, так, наверное, и должно было быть…
В тесной прихожей я нашел очередного китайца, обшаривать которого уже не стал, а в первой же комнате, в которую сунулся — всего их тут было две или три, не считая кухни — увидел Катю.
Ученица мудан лежала на футоне — на спине, с закрытыми глазами. Полностью обнаженная, с растрепанными волосами, широко раскинув руки и вцепившись скрюченными пальцами в края тюфяка. Кожа ее была неестественно белой, а шею пересекал синюшно-бордовый рубец — словно девушку вынули из петли.
Не уверен, что Кан дышала.
Однако в том, что она жива, ни малейших сомнений у меня не возникло. Вот только почему-то мне подумалось, что случившемуся с ней сама бы она, пожалуй, предпочла смерть.
Так-то, ничего хорошего увидеть в квартире я и не ожидал, но, признаюсь, зрелище меня ошеломило. Я судорожно огляделся по сторонам, ища того, кто все это устроил, затем метнулся к стене, намереваясь проверить соседние комнаты — и тут не столько рассмотрел, сколько угадал, как на футоне что-то изменилось. Снова воззрился на ученицу мудан — а та, распахнув глаза, смотрела теперь на меня. Головы не поворачивая — лишь скосив взгляд. Но явно зная, куда его направить.
Она что, меня видит⁈
В следующий миг губы девушки дрогнули. Только губы — остальное лицо так и осталось подобно застывшей гипсовой маске.
— Бегите! — сдавленно выговорила Кан по-русски. — Спасайтесь! Это ловушка!
Не скажу, что я промедлил — наверное, просто никак не успел бы среагировать. Катя еще не договорила, а мне вдруг словно удавку на горло набросили — не иначе, вроде той, что оставила характерную борозду на шее Кати. Вот только тело мое осталось внизу, в машине — но каким-то образом душили не его там, а здесь, мою незримую сущность!
Я наконец рванулся отсюда прочь — то есть попытался рвануться. Однако не сумел сдвинуться ни на миллиметр: что бы в меня ни вцепилось, держало оно крепко. Тогда, дернувшись раз, дернувшись другой — и ничего не добившись, я прибег к испытанному средству: умышленно отбросил контроль над вознесенным сознанием. Раньше после такого мой дух всегда зашвыривало назад в тело — иногда не с самыми приятными ощущениями, но сейчас это были бы мелочи…
Однако — не сработало вовсе.
А невидимая петля на моем несуществующем горле затягивалась все туже…
Беззвучно захрипев, я мысленно ухватился за эту удавку, силясь ее если не ослабить, то хотя бы удержать, как есть — но, кажется, сумел разве что слегка отсрочить неумолимо приближавшуюся развязку…
— Лучше не сопротивляйся, — раздалось тут откуда-то извне поля моего зрения. На этот раз говорили по-корейски.
На удивление, мне было позволено повернуться на месте: в дверях комнаты стояла сморщенная старуха в красном ханбок. Однажды мы с ней уже встречались: это была Катина сеульская наставница. Как ее там? Чхве Ан Джонг! Надо же, запомнил зачем-то!