Что же касается Лим, то она, похоже, перед китайцами никак не «засветилась» и вот-вот должна была благополучно из Сеула улететь.
— Мне показалось, что на нашей сегодняшней встрече твоя бывшая подружка была какая-то сама не своя, — заметила мне Джу уже по пути из чимчильбан.
— У нее имелись на то причины, — хмыкнул я. — Потом расскажу — к делу это имеет лишь косвенное отношение.
Как и обещал «тигрокрыс» — хоть здесь он мне не подгадил — пробудившись в такси, про свои подвиги со шпилькой Сук Джа и не вспомнила. Даже спросила участливо, что это у меня такое с рукой. На свой же счет девица была абсолютно уверена, что заснула, едва сев в машину. И вот это-то ее и беспокоило: Лим решительно не понимала, как подобное могло с ней произойти! Отправилась на операцию прикрывать напарника — и беспечно всю ее продрыхла!
Так что она очень просила не рассказывать о своем досадном конфузе Джу. Я обещал: благо для Мун Хи у меня была припасена правда. Но с этим и впрямь можно было не слишком спешить…
* * *
— Это то, что я думаю? — с кривоватой усмешкой осведомился я у спутницы, когда мы остановились перед семиэтажным зданием под броской — и очень характерной — вывеской.
— Понятия не имею, о чем ты там думаешь, — сварливо пробормотала Джу. — Я же, в отличие от некоторых, не мансин — чужие мысли не читаю! А это — так называемый лав-отель. Здесь таких гнезд разврата полным-полно! Но конкретно этот — особенный. Он принадлежит японской мафии — так называемой якудза. С гонконгскими триадами они, мягко говоря, не ладят, так что более безопасного места нам с тобой сейчас в Сеуле не найти!
— Так-то оно так, но разве в отеле — даже и в лав-отеле — по местным законам не обязаны регистрировать всех посетителей? — с сомнением покачал головой я. — Триады триадами, а если данные утекут китайской разведке — с ее-то хакерскими возможностями?
— Обязаны, — не стала спорить Мун Хи. — Но именно здесь — гарантируют сутки анонимности. Специфика бизнеса владельцев отеля. Потом — да, утечка не исключена, но, если все пойдет, как надо, к тому моменту мы с тобой уже будем далеко.
— Ну, тебе виднее, — пожал плечами я.
Вход в отель находился в безлюдном тупичке. Сразу за дверьми находилось небольшое окошко, заменявшее здесь стойку ресепшн: в него нужно было протянуть паспорта (формально закон соблюдался), с которых снималась ксерокопия — электронных данных, хотя бы теоретически доступных удаленно, на данном этапе принципиально не создавалось. Ну, так нас, по крайней мере, заверили.
Здесь же принималась оплата, при желании — наличными.
Получив назад наши документы и карту-ключ, мы поднялись по лестнице на третий этаж и нашли свой номер. У его входа я заметил табличку, заверявшую, что помещение регулярно проверяется на предмет установки скрытых видеокамер.
— Не врут? — показал я на нее глазами Джу.
— Хозяева дорожат репутацией заведения, — покачала головой та. — По крайней мере, так было, когда я наводила об этом месте справки. Но не думаю, чтобы что-то тут успело измениться. Ну да в любом случае, выбирать нам не приходится…
Почти половину снятой нами комнаты занимала огромная роскошная кровать с резными розовыми спинками. Она — и просторный санузел с ванной-джакузи, так впечатлившей недавно в чимчильбан Лим, были, очевидно, главными здешними достоинствами. А, нет: еще тут имелся шикарный мини-бар!
— Ну, располагайся, — обвела широким жестом номер Мун Хи после беглого его осмотра. — В висэнъсиль я видела халаты, — кивнула она затем на «комнату гигиены». — Пойду переоденусь.
С этими словами моя спутница скрылась за стеклянной дверцей, матовой посередке, но прозрачной снизу и сверху — и не то чтобы сильно препятствовавшей глазу.
Деликатно отвернувшись, я присел на пуфик возле кровати — как вдруг из висэнъсиль раздался грохот и звон. Я разом снова оказался на ногах — на полпути к «комнате гигиены».
— Все в порядке! — послышался, впрочем, тут же из-за дверцы досадливый голос Джу. — Это я тут полочку со всякой всячиной случайно уронила, когда за халатом потянулась!
Выдохнув, я вернулся к своему пуфику — и тут ощутил, будто что-то во мне едва уловимо изменилось. Внимательно к себе прислушался — и сообразил: среагировав на неожиданный громкий звук, я, похоже, машинально попытался вознестись сознанием! И, закономерно уткнувшись в блок, таки застрял в пресловутой «полупозиции».
Твою ж наперекосяк! Старался же быть внимательнее!