Усмехнувшись, лейтенант заявил, что сейчас у нас есть уникальная возможность ненадолго оказаться на Севере — без риска загреметь в исправительно-трудовой лагерь — и предложил обойти вокруг этого самого стола. Народ с энтузиазмом откликнулся на приглашение, и вереницей двинулся вслед за гидом.
Защелкали камеры телефонов и затворы фотоаппаратов: в домике экскурсовод милостиво позволил фотографировать что угодно — тогда как снаружи объектив разрешалось направлять исключительно на сопредельную сторону, но ни в коем случае не в южном направлении. Одного нарушившего это правило туриста — судя по вычурной английской речи, британца — лейтенант уже успел заставить все нелегально «нащелканное» удалить.
Совершая обход стола вместе со всеми, мы с Джу проследовали всего в паре шагов от двери на Север. Запертой и надежно охраняемой. Ничего иного, однако, мы здесь найти и не ждали — и идти на самоубийственный прорыв грудь в грудь с пограничниками южан, понятно, не пытались.
Наше время настало чуть позже. Выведя группу из домика, ей дали несколько минут для памятных селфи на фоне зловещей КНДР. Толпа ломанулась к проходу между строениями… И тут внезапно с северной стороны послышались резкие крики: похоже, красившие столбы солдаты что-то вдруг между собой не поделили. Не иначе, у них там чуть до драки не дошло!
Внимание всех собравшихся тут же переключилось туда. Всего на какой-то миг, но отвлеклись и пограничники — и мы с Джу, только того и ждавшие, с места в карьер рванули к «ленточке». Мун Хи — сразу, я — мгновением позже, чтобы оказаться между ней и южанами и хоть как-то от них прикрыть.
Едва десяток шагов по мелкому гравию до обозначавшего рубеж невысокого бордюра, еще столько же — по песку на той стороне чтобы укрыться за домиком… Сколько на это нужно времени? Три-четыре секунды! Но стоявшему в центре прохода пограничнику их хватило, чтобы выхватить пистолет.
Загремели выстрелы.
Стреляй пограничник по ногам — шансы нас остановить у него, наверное, были бы отнюдь не нулевые (по изначальному плану, когда уходить должна была одна Джу, мне предстояло оказаться перед наиболее вероятным стрелком — тем самым, по центру — и «случайно» ему помешать) — но второпях тот пальнул в корпус, показавшийся ему, очевидно, более удобной мишенью. Что, впрочем, тоже было ожидаемо.
Первая пуля просвистела мимо, вторая тупым молотом ударила мне в спину — бронезащиту не пробив, но швырнув меня вперед и едва не повалив наземь. Почти чиркнув по грунту коленом, я все же кое-как сумел обойтись без падения — и не столько уже забежал, сколько нырнул головой вперед за угол голубого домика. Крепко влетев при этом макушкой в бедро остановившейся Джу — и чуть не вытолкнув ее тем самым уже в следующий потенциально простреливаемый проход. Но обошлось: резко вскинув руку, Мун Хи ухватилась на висевший рядом на стене наружный блок кондиционера — и удержалась в «мертвой зоне».
Тем временем, побросав кисти и ведра, к нам уже спешили солдаты северян. Южанам же осталось лишь кусать локти по ту сторону границы и в бессильной злобе осыпать нас оттуда изысканными ругательствами.
А мне что-то подумалось, что теперь экскурсии из Сеула в Объединенную зону безопасности наверняка снова отменят.
50. Утро нового дня
Войдя в двухкомнатный гостиничный номер, где по прибытии с границы мы с Джу провели на всем готовом почти двое суток, майор Хан повесил на спинку стула пошитую для меня парадную форму: рубашку, галстук, китель и брюки. Положил рядом ремень, поставил на пол уставные ботинки.
— Переодевайтесь, товарищ Чон, — кивнул он мне. — Пора ехать. Через час вас примет товарищ Ким Чен Ын.
Насчет предстоявшей встречи с Вождем — это для меня была вовсе не новость. А вот кое-что другое…
— Хм… Вы точно ничего не перепутали? — усмехнулся я, скептически разглядывая обновку.
Китель украшали мои старые награды — звезда Героя и Орден Государственного флага I степени. Но внимание я сейчас обратил вовсе не на них, а на погоны — зеленые, с двумя красными просветами и одной крупной серебристой звездочкой.
Майорские — такие же, как были и на плечах у самого Хана.