Подарку я, конечно, порадовался, но уж больно эта Ча нервничала — прятала глаза, не знала, куда девать руки. Так что не преминул хорошенько расспросить, что именно ее все же сподвигло на переезд. Сперва девица что-то там путано бормотала про Решительный Рывок и свое пылкое желание пребывать в первых рядах строителей светлого будущего, но затем таки рассказала правду.
Оказывается, накануне она попалась на сукпак комёль, проверке ночующих — и к очередному субботнему подведению итогов жизни уличающий ее протокол должен был поступить в Пэктусан. А это у легкомысленной Ча было уже не первое такое нарушение — так что решение собрания на ее счет ожидалось более чем строгое.
А так, типа, с пятницы она уже не будет числиться в концерне — и неприятностей вроде как избежит.
Не знаю уж, почему девица на пару с Пак были так уверены, что пресловутый полицейский протокол не догонит хитрую нарушительницу на новом месте работы — но меня это тем более не занимало. Договорившись с товарищем Ли, задним числом я перевел Ча из курьеров в секретари существовавшего пока только на бумаге отдела внешних связей — и уже с этой позиции «сдал на рудники», про себя я теперь частенько называл происходящее именно так.
Таким вот образом наше Управление свою часть пресловутой разнарядки благополучно и закрыло.
* * *
Помимо ответственного и второго секретарей — нас с товарищем Гу — в нашей ячейке Союза молодежи, оказывается, также имелось некое Бюро, аж в составе пяти человек. Избирали их еще при «прежнем» Чоне, и я, честно говоря, об этом и знать не знал: Бюро помогало готовить собрания, вот только сам я, в силу вечных завалов по работе, участия в этом практически не принимал (спасибо Гу: будучи человеком Мун Хи, он смотрел на подобное сквозь пальцы) и долгое время с товарищами активистами никак не пересекался.
Так бы, наверное, и оставался в блаженном неведении — и однажды мог на этом здорово проколоться — но тут товарищ ответственный секретарь нечаянно обмолвился, что, мол, характеристики на убывающих «на рудники» сотрудников готовит это самое Бюро. Ну и парой-тройкой заданных как бы невзначай вопросов тему я для себя по-быстрому прояснил.
Кстати, членом Бюро была и Рю На Ён, что вела теперь у нас протоколы заседаний. А вот не к ночи будь помянутая Лим, занимавшаяся этим до нее, как я понял, формально в Бюро не состояла. В этой связи, кстати, напрашивался вопрос: как Сук Джа в свое время проскочила во вторые секретари — обставив на крутом повороте всю пятерку активистов? Не иначе, кто-то ее туда заботливо продвинул — как Джу меня… Но это так, к слову.
В общем, Бюро наваяло без малого полтора десятка характеристик — на тех, кто раньше числился в «Семерке», а теперь ехал бороться за мирный атом. На всех — и добровольцев, и назначенцев. Без этой лаконичной бумажки личное дело сотрудника считалось неполным и отправлено на новое место быть не могло.
И вот сегодня, на очередном собрании, ячейке предстояло эти самые характеристики официально утвердить.
В лекционный зал Музея Заслуг я вбежал буквально за пару минут до начала мероприятия — так что даже обычно лояльный ко мне Гу зыркнул на меня осуждающе — и заранее подготовленные Бюро бумаги, понятно, не просмотрел. Но пока наш ответственный секретарь произносил перед собравшимися вступительное слово, наискось проглядел верхний лежавший перед ним документ — кстати, на имя Пак Да Соль.
Надо же, и не знал, что она тоже нас покидает! Интересно, добровольно?
Что же касается характеристики, то там все было достаточно коротко и незатейливо. Мол, такой-то, такого-то года рождения, член Социалистического союза патриотической молодежи с такого-то года (кстати, при наличии даты рождения, последнее — совершенно излишняя, на мой взгляд, информация: из Союза детей все здесь поднимаются на ступеньку выше приблизительно одновременно, по достижении четырнадцати лет). Работает в такой-то должности, со служебными обязанностями справляется хорошо. У своих товарищей пользуется авторитетом. Ну и далее: активно участвует, добросовестно выполняет, ярко себя проявляет — все в таком роде.