— Надолго? — деловито уточнил Хан Ха Джун. — Уедут они — надолго?
— Пока не выполнят свою задачу, — пожал плечами Юн.
— А зачем — в Расон? — вальяжно поинтересовался тут Пак. — В такую-то даль! Еще в Самсу-Капсан бы поехали! Нельзя решить все вопросы в Пхеньяне?
Уезды Самсу и Капсан, как я, кажется, уже однажды упоминал, были превратившимся в притчу во языцех захолустьем, куда по своей воле точно не попрешься, а угораздит — фиг выберешься назад. Расон же представлял собой город особого подчинения на самом севере страны, вблизи китайской и российской границ — своего рода особую экономическую зону. Вот только от Пхеньяна до него и впрямь был совсем не ближний свет.
— Значит, нельзя, — сердито зыркнул на своего протеже Председатель.
Пак потупился.
— А возглавит группу на переговорах товарищ Чон, — перевел тем временем Председатель взгляд на меня. — Раз уж он у нас по совместительству руководит отделом внешних связей. К тому же, оказывается, является настоящим полиглотом — так что заодно сэкономим на переводчике!
Не исключено, что это должно было стать своего рода шпилькой — мол, не начальником реально еду, а заурядным толмачом — но задумался я о другом: интересно, какой из записанных в моем личном деле иностранных языков (а значились там теперь все три) предполагался востребованным? Наверняка ведь не немецкий! Английский? Едва ли — с учетом темы… Не из Штатов же планируется генподрядчик! То есть… Неужели⁈
— Понял, товарищ Председатель, — откликнулся я, никак свою гипотезу не обозначив. — Благодарю за оказанное доверие! — добавил не без тщательно скрытого ехидства. — Я не подведу!
— Постарайтесь уж! — буркнул Юн. — На этом, товарищи, повестка сегодняшнего заседания Правления исчерпана, — подытожил затем он. — Если ни у кого нет вопросов…
— Разрешите, товарищ Председатель! — слегка качнулся тут вперед сидевший рядом со мной начальник Проектно-производственного Управления.
— Да, товарищ Хан? — слегка нахмурился глава концерна.
— У меня, правда, не совсем вопрос — крик души! — начал мой сосед. — Важность строительства атомной электростанции для страны нам всем прекрасно понятна — но разве мы здесь, в Пэктусан, бездельничаем? Занимаемся ерундой? Нет, мы тоже трудимся на благо Родины! Не покладая рук! Вон, оборудование для АЭС станем производить! — с каждой новой фразой тон Хана делался все более пылким. — Но как, позвольте спросить⁈ По известной вам разнарядке у меня забрали двух инженеров и почти половину техников! А вот производственный план мне при этом никто вдвое не урезал! Наоборот, теперь, с этой рабочей группой — еще и накинут новых задач! И как с этим прикажете быть⁈
Выступающий умолк, и на несколько секунд в кабинете воцарилась гробовая тишина.
— Задам вам встречный вопрос, товарищ Хан, — нарушил ее наконец Юн, нехорошо прищурившись на собеседника — и тем заставив его втянуть голову в плечи. — Напомните, пожалуйста: вы же у нас член партии?
— Конечно, — последовал робкий кивок.
— А то мне показалось, что сами вы об этом забыли, — сухо отчеканил Председатель. — А ведь, по большому счету, это и есть ответ, который вы ищете!
Хм… Прямо как в том бородатом анекдоте — из моей «прошлой жизни»:
— Почему прекратили огонь, товарищ пулеметчик?
— Товарищ комиссар, патроны закончились!
— Но вы же коммунист!
И вновь застрочил пулемет…
— Изыщите внутренние резервы, — счел между тем за благо все же развернуть свой емкий тезис Юн. — Пересмотрите привычный технологический процесс — ликвидируйте «узкие места» и тем повысьте производительность труда! Окажется недостаточно — так увеличьте рабочие смены! Откажитесь на время от выходных, в конце концов! На то, товарищ Хан, у нас и Решительный Рывок! Не случайно же он так назван! Усилия должен приложить каждый! На своем месте! Только так мы придем к общему успеху!.. Ну а кто не справится — пусть уступит место другому, более способному и ответственному! Сам — пока его убедительно об этом не попросят. Это всех нас касается, товарищи! — обвел он тяжелым взглядом собравшихся. — Еще вопросы?