— Товарищ Ан!
Ответа не получил.
Ощутив, как разгорается где-то внутри черный огонек нехорошего предчувствия, я снова огляделся по сторонам. Не узрел ничего нового — и, все же еще помедлив, инициировал вознесение сознания. И для начала незримо поднялся как можно выше, воспарив над верхушками деревьев — чтобы хорошенько осмотреться уже оттуда…
И сразу увидел водителя. Тот благополучно возвращался по просеке к грузовику — с той стороны перевала, где мы не ездили и куда вчера нам советовал направиться Гвон. Не иначе, по первому свету Ан решил лично сходить — проверить, насколько та дорога лучше.
Передав горячий привет своим неоправдавшимся опасениям, я уже собирался вернуться свободолюбивым духом назад в бренное тело, как вдруг уловил на краю леса, примерно на полпути между собой и водителем, какое-то шевеление. Пригляделся — но ничего толком не рассмотрел. Тогда скользнул ближе — не только духом, чтобы не отпускать его слишком далеко от тела, мне пришлось немного углубиться в заросли и на своих двоих — и обнаружил в зарослях двух человек.
Один из них, мне незнакомый, похоже, стоял здесь уже какое-то время: зажатая в его пальцах сигарета прогорела почти до фильтра, а под ногами валялись еще два столь же коротких окурка. Другой как раз подошел со стороны лагеря. И его-то я признал без труда — еще бы: это был Гвон!
— Что за машина стоит на просеке? — вместо приветствия первым делом угрюмо поинтересовался у него курильщик-незнакомец.
— Да детям продукты привезли, — слегка поморщился туринструктор. — И некстати сломались, собачьи отпрыски! Чистая случайность, ничего страшного!
— Не доверяю я таким случайностям, — покачал головой его собеседник — и затянулся остатками сигареты.
— Да нет, правда случайность, — мотнул головой Гвон. — Я ж вчера сам копался у них в движке — обычная поломка! Нарочно с такой не подгадаешь! А что полез-то: думал, получится побыстрее починить — они и свалят подобру-поздорову до ночи. Как раз чтобы вот этих ваших вопросов не было! Немного не успели…
— Ладно, — нетерпеливо оборвал его незнакомец. — Груз с вами?
— Да. Вот! — только теперь я заметил, что в руках туринструктор держит какой-то обмотанный тканью предмет.
— Разверните! — потребовал его собеседник.
Кивнув, Гвон так и сделал — и моему взору предстал серебристый цилиндрический контейнер, помеченный сверху характерным знаком радиационной опасности.
И тут меня как молнией ударило. Я отчетливо вспомнил, где сталкивался с этим контейнером раньше! И понял, почему вчера, при первой встрече на просеке, голос туринструктора показался мне знакомым: Гвона я, получается, прежде тоже уже видел! Правда, не в лицо — только со спины, почему, вероятно, и не опознал. И не наяву — в том самом загадочном сне, который, следуя старому совету Кати Кан, постарался поскорее выбросить из головы!
В чем тогда и преуспел — но теперь он снова вернулся, во всех деталях!
Речь там как раз шла о каком-то похищенном радиоактивном образце, который наш товарищ туринструктор взялся передать в руки неким людям — видимо, контрабандистам — для переправки за границу. Не иначе, этот угрюмый тип с сигаретой — один из них и есть!
Так вот, кстати, что столь упорно искали военные на том блокпосту по дороге в Расон! Но зря старались: их пустили по ложному следу — как прямо и сказал тогда в моем сне собеседник Гвона!
— Теперь давайте сюда! — потребовал между тем у туринструктора уже его нынешний визави.
Гвон протянул ему контейнер — и аккурат в этот момент кусты у него за спиной качнулись, и из зарослей появился слегка растерянный Ан. За всем увиденным я о нем как-то и позабыл совсем!
— Что тут происходит? — удивленно спросил он. — Товарищ Гвон? Так и показалось, что слышу ваш голос… А вы кто такой? — подозрительно посмотрел водитель на контрабандиста.
— Это мой… гм… мой хороший друг! — принялся торопливо объяснять туринструктор. — Ехал мимо, заглянул поздороваться…
— А это что у вас такое? — указал Ан на контейнер в руках собеседника.
— Да так… — Гвон судорожно спрятал цилиндр за спину. — Одна хитрая штуковина для походного примуса…
— Но мне показалось, там нарисовано… — не унимался водитель — но договорить ему не дали.
Оглушительно громыхнуло — и, успев удивленно вытаращить глаза, Ан кулем повалился наземь.
Контрабандист опустил руку — уже не с сигаретой, с пистолетом. Когда он успел сменить одно на другое, я даже и не заметил!
На пару секунд повисла гробовая тишина — по-особому пронзительная после недавнего хлесткого выстрела.