— Спасибо, — эту карточку я оставил себе, отельную — вернул собеседнику. — Тогда в пять — там у вас.
— Вам спасибо, товарищ Чон! — кивнул Андрей Николаевич.
— Пока не за что, — любезно улыбнулся я.
— Что это еще за дела, товарищ Чон⁈ — набросился на меня спустя минут двадцать куратор — уже в холле, после подписания протокола. — Кто дал вам право вмешиваться в режим пребывания иностранцев⁈
— Лучше ответьте, откуда взялась та тема насчет выбора десяти позиций из списка! — в свою очередь рявкнул я.
— Это… Говорю же: это, видимо, товарищ Ко что-то напутал в субботу, — разом сбавил тон Ю.
Незадачливого переводчика, кстати, сразу по завершении переговоров и след простыл.
— Надо же, какой вопиющий непрофессионализм! — покачал головой я. — Даже не верится… Или, может быть, товарищу Ко кто-то велел так сделать? — воззрился я на собеседника.
— На что это вы намекаете, товарищ Чон? — набычился тот.
— Думаю, вы сами понимаете на что!
В том, что ошибка была не случайной, я ничуть не сомневался: придумать на пустом месте эти пресловутые десять пунктов переводчик никак не мог! А вот умышленно исказить смысл сказанного на переговорах — запросто! Проверить-то было некому!
И ясно, что сделал это Ко не по своей инициативе — зачем бы ему?
Нет, определенно кто-то очень не хотел, чтобы Пэктусан набрал побольше «атомных» заказов — а с ними, видимо, и влияния. Скорее всего — в этом все дело и заключалось.
Только был ли тут замешан лично Ю? Если положиться на так называемую бритву Оккама и не плодить лишних сущностей — был.
Впрочем, когда дело касается многоступенчатых интриг, простые ответы уважаемого товарища Оккама далеко не всегда годятся. Нет, стоило правде открыться, куратор откровенно занервничал — это факт. Но из-за того, что был виноват, или потому, что сообразил: его технично подставили? Оба варианта не исключены.
— С этим со всем я разберусь… — буркнул между тем Ю. — Но непрофессионализм налицо, да… Печально… Товарищ Ко будет строго наказан! Однако, товарищ Чон, что касается вегугинов… — снова начал он.
— Вот и разберитесь — а не в свое дело не лезьте! — отрезал я. Джу говорила, что, кому надо, будут о моем задании предупреждены и совать палки мне в колеса не станут. То есть раз куратор не в курсе — значит, ему и не положено! Л — логика. — В конце концов, посоветуйтесь… с соответствующими структурами! — закончил я. — Там вам популярно разъяснят!
— Да, товарищ Чон, я понял, — как-то совсем уже поник мой собеседник. — Просто… Просто ночью у вас поезд на Пхеньян… Билеты мы вам взяли…
— Поезд? Это который больше суток будет тащиться? — скривился я.
— Он тут один такой…
— И во сколько отходит этот поезд? — деловито осведомился я.
— В два ночи… С этого мая ввели новое расписание…
Хм… Ну, в принципе, нормально — с русскими пообщаться вполне успею… Правда, помнится, из Расона у меня могла нарисоваться еще какая-то важная поездка, под нее мне, собственно, и многоразовый пропуск делался — с которым я в итоге в горы мотался…
— Я переговорю со своим руководством — и дам вам знать, актуальны ли для нас эти билеты, — заявил я с апломбом.
— Только не затягивайте, пожалуйста, — вовсе уж жалостливо выдал Ю. — Мест мало, желающих — много…
— Тут уж как получится, — многозначительно хмыкнул я.
Скисший куратор на это лишь покорно покивал.
28. У моря, у синего моря…
— Девушка, повторите, пожалуйста! — попросил Корнеев официантку, указав на свой опустевший бокал.
С какого-то момента в общении с ней он перешел на русский — а ведь поначалу, выспросив у меня, как та или иная фраза звучит по-корейски, старательно пытался за мной повторить. Но потом, очевидно, устал — что, в общем-то, и не удивительно: это было уже наше не второе и даже не третье пиво за вечер.
Впрочем, в большинстве случаев Борису (еще после первого бокала мы с ним перешли на «ты» и называли теперь друг друга по именам) хватило бы и просто жеста — ну а если все же требовалось что-то более сложное, на помощь опять-таки приходил я.
На открытой террасе пляжного ресторанчика, расположенного буквально в двух шагах от отеля, в котором поселили наших русских партнеров, мы сидели вчетвером. Помимо Корнеева присутствовал, понятно, Сергеев, пока все же остававшийся для меня Андреем Николаевичем, и дамочка лет сорока, еще одна сотрудница Росатома, в переговорах с Пэктусан не участвовавшая — некая Светлана Ивановна Глинская. Свою должность в госкорпорации она мне не назвала, но по проскочившим полунамекам я предположил, что ее работа как-то связана с обеспечением безопасности. Не понял только, отвечает Светлана Ивановна за поимку шпионов или за защиту от ионизирующего излучения — безопасность, она ведь тоже разная бывает!