— Значит, это вы оставили записку на столе? — уточнил Богдан.
— Да, Мари дала мне ключи от квартиры.
— Как она их вам дала? Она же была под гипнозом? — спросил Богдан.
— Она сказала, где они, и я сам взял их из ее сумочки, — объяснил Марк.
— Думаю, пора их вернуть, Марк, — я протянул руку.
— Да, конечно! — он подскочил и стал нервно искать ключи, сначала обшарил свои карманы, потом заглянул в ящик стола и, в конечном итоге, ушел искать их в другую комнату. Мы переглянулись и встали. Я хотел последовать за ним в комнату, но он тут же вернулся. Он прошел мимо нас и подошел к столу. И только сейчас я заметил, что на столе лежала сумочка Мари.
— Совсем забыл! Я, когда вернулся, сразу же положил ключи обратно в сумочку, — сказал Марк и протянул ее мне.
— Я так и не понял, куда же делась Мари? Что случилось во время гипноза? — спросил я.
— Вам лучше присесть, — сказал Марк, и первый плюхнулся в кресло.
На этот раз Богдан сел на кушетку.
— После того, как Мари открыла дверь… точнее, после того, как дверь за ней закрылась, слова, которые она произносила, все чаще и чаще становились неразборчивыми. А потом… потом ее тело стало словно растворяться в воздухе! И, в конце концов, она исчезла полностью.
Минуту мы просидели молча переваривая то, что сказал Марк, пытаясь все это представить.
— Похоже терапия нужна тебе, Марк. Ты несешь какую-то чушь! — сказал я.
— Именно все так и было. Понимаю, в это трудно поверить. Даже мне трудно, а я ведь видел это своими собственными глазами! — сказал Марк и вздохнул. — Вот теперь я рассказал вам все, что я знаю.
Потом он немного помолчал и добавил:
— Если хотите, я помогу вам. Я могу ввести вас в гипноз, чтобы вы отправились за Мари, — робко предложил Марк.
— Нет, спасибо, больше никакого гипноза! Я сам справлюсь… во сне.
— Если вам больше нечего нам рассказать, — сказал Богдан, — тогда мы, с вашего позволения, пойдем.
Он дернул меня за руку и потянул к выходу. Мы шли по лестнице молча. Я крепко сжимал сумочку одной рукой, а другой крепко держался за перила. Перед глазами все плыло и ступени уходили из-под ног. Все рассказанное Марком казалось нереальным. Мы вышли на улицу. Дождь, как ни странно, закончился, и я предложил Богдану пройтись немного пешком. Богдан согласился. Видимо, ему тоже было не по себе. Напоследок я бросил взгляд на здание, пытаясь найти окна комнаты, где мы только что были. Но все окна четвертого этажа оказались зашторенными.
Задернув шторы, Марк налил воды из хрустального графина. Дверь из смежной комнаты отварилась, и в комнату вошла Мари.
— Они ушли? — спросила она шепотом.
Марк залпом осушил стакан до дна и налил еще.
— Вспыльчивый у тебя муж. Я думал, он меня убьет, — сказал Марк, держа стакан немного трясущейся рукой.
— Что за глупости, он милый. Как ты думаешь, он тебе поверил?
— Главное, что они ушли и все это закончилось. Я и не думал, что эта твоя «маленькая фантазия», как ты сказала, заставит меня так вспотеть. Я так не врал со школьных лет! Мне пришлось прямо на ходу придумывать фантастическое вранье! Во что ты меня втравила? Ради чего все это?
— Что ты так нервничаешь? Подумаешь, наврал. Вот Денис сумочку унес, это не очень хорошо. Кстати, мой план не сработал и твой хваленый сонный порошок тоже, так что теперь мне придется у тебя здесь немного пожить, — задумчиво сказала Мари.
— А если они вернуться? — испуганно спросил Марк.
— Они сюда не вернуться, а вот я домой вернуться пока не могу. Ты же это сам понимаешь. Я поживу у тебя пару дней…
— Пару дней? — возмутился Марк.
— Думаю, он постарается открыть дверь этой ночью, но на всякий случай надо дать ему одну ночь про запас, — рассуждала Мари.
— Все это ради того, чтобы он открыл дверь? Ты хоть сама догадываешься, что там за этой дверью?
— Понятия не имею, но, думаю, оно того стоит, — уверенно сказала Мари.
— Потом, ты просто обязана будешь мне все рассказать, — приказным тоном сказал Марк.
— Посмотрим, Марк… посмотрим, — сказала она и ушла в другую комнату.
Днем сильный ветер разогнал все грозовые тучи, и вечер выдался тихий. Идти домой совсем не хотелось, и я отправился ночевать к Богдану. Мы чем-то перекусили (я даже не заметил, как проглотил то, что приготовил Богдан) и легли спать, хотя на улице еще было светло. Мне хотелось, чтобы побыстрее все это закончилось, но для этого надо было уснуть. Теоретически мне было понятно, что нужно открыть дверь и вытащить Мари, если она, действительно, там, но как это будет практически, я не понимал. Проснувшись утром, Мари должна быть рядом? Ведь она исчезла на физическом уровне. Или она должна появиться в кабинете Марка? Ведь там была ее отправная точка… Я все думал и думал… и из-за всех этих мыслей никак не мог уснуть. Даже уткнувшись лицом в подушку, я видел свет в комнате. Богдан из солидарности тоже лег, но спать не собирался. Он взял в постель ноутбук и одел наушники. Мне же заснуть мешало все — свет из окна, тихое щелканье Богдана по клавиатуре, даже его размеренное дыхание. Я превратился в сплошной оголенный нерв. Когда же Богдан встал и пошел на кухню, я чуть было не подскочил за ним. Я не мог спокойно лежать, внутри меня была буря. Пытаясь успокоиться, я закрыл глаза и представил свой лес, но теперь он был совсем другим: темным, дремучим, беспросветным. Верхушки деревьев уходили высоко вверх, а сильный ветер сплетал их между собой. Я чувствовал себя, как под колпаком, и от этого становилось трудно дышать. Ко всему прочему добавился еще и несвойственный мне приступ паники. Я хотел было открыть глаза и понял, что все же уснул. И это были уже не воспоминания, а сон. Я стал пробираться через непроходимые кустарники, которых раньше здесь не было, надеясь на то, что иду в правильном направлении, и моя дверь где-то впереди. Идти было тяжело, и со временем усталость взяла верх над страхом. Даже мысли о Мари покинули мою голову. Я думал только о том, куда сделать следующий шаг и под какую ветку нагнуться, чтобы не расцарапать себе лицо. Мне приходилось с трудом раздвигать кустарники, чтобы освободить себе путь и двигаться дальше. Я думал только о дороге. Вся наша жизнь — это лишь путь! Когда идти тяжело — мы смотрим под ноги. Когда идти становится легко — начинаем глазеть по сторонам и, слетая с дороги, начинаем опять глядеть под ноги…