К двенадцати часам дня ветер утих, но начался проливной дождь. Я засел за компьютер разбирать старые заказы. Настроение было не лучше погоды за окном. Да и Богдан с утра меня подогрел. Будто я и без него не знаю, что пора что-нибудь решать. Сижу, тупо смотрю в компьютер, а сам про что угодно думаю. Тут неожиданно Богдан как хлопнет папками на моем столе, я даже дернулся от неожиданности.
— Ты что? Зачем ты мне это притащил? — возмутился я.
— Помоги мне разобрать, — попросил он.
— Нет, давай сам! У меня у самого такая же куча под столом валяется. Тем более что это не твои заказы. Это… — я попытался прочитать вверх ногами, что было написано на верхней папке, — это… Генкины, что ли? Он опять умудрился на тебя все спихнуть?
— Он на свадьбу к сестре уехал, просил доделать. Только страховку выписать осталось. Давай вместе, и тогда я никому не скажу, что ты купил себе кошелек красного цвета, — сказал он и подмигнул мне.
Да, Богдан хотел немного пошутить, но задел меня за живое и в очень неподходящий момент. Знает же ведь, как я подколок про красный цвет ненавижу!
— А знаешь, кого ты мне очень часто напоминаешь? — спросил я.
Богдан поднял брови от удивления и покачал головой.
— Кого? — спросил он.
— Городской автобус, у него даже название такое же — «Богдан».
— Что, такой же быстрый?
— Нет! Он тоже постоянно тащит на себе людей, а они все пытаются проехаться на нем бесплатно.
Богдан молча забрал папки с моего стола, подарил мне тяжелый обиженный взгляд и ушел к стойке приема.
Ну, что за день-то такой сегодня: даже друга обидел, а извиняться я не умею, да и как все, этого не люблю.
Тут дверь в салон распахнулась, и вошел первый клиент этого злосчастного дня. Я решил, что пусть его забирает Богдан, хоть как-то свою вину заглажу, даже не стал поворачиваться в его сторону.
И тут я услышал голос Богдана.
— Можете обратиться вон к тому клерку. Его зовут Дэви.
И я понял, что сейчас он махнул рукой именно в мою сторону. Меня уже так сто лет никто не называл. Это была старая неприятная история, которую-то и помнил только Богдан, отчасти потому, что с тех пор персонал поменялся уже дважды, а отчасти потому, что он сам это и придумал, когда мы не были еще друзьями.
Я развернулся в их сторону и остолбенел. Это была она! И как специально, на ней был красного цвета плащ. Я уставился на нее, как бык на тореадора. Она захлопнула серый зонт с красным ободком — и на пол полетели мелкие капли дождя, слегка отливая красным цветом. Она шла в мою сторону. А я чувствовал, что не смогу сказать ни слова. Тем временем Богдан стоял у стойки и активно мне жестикулировал. Но я вряд ли сейчас мог его понять.
— Это Вы Дэви? — спросила девушка.
Боже, какой же был у нее приятный, нежный голос… Я завис и бесцеремонно уставился на нее.
— Д-да… то есть нет… не всегда… Раньше так звали. С-сейчас — нет, — от волнения слова в голове начали путаться, и я стал заикаться.
Она удивленно приподняла бровь в ожидании дальнейшего объяснения.
— Это… очень старая история, мне тогда еще нравился красный цвет… — я растерялся и начал ей все рассказывать, как на духу. — Ну, вообще-то, он и сейчас мне нравится, но сейчас это неважно… нет, важно, но не сейчас. Тогда, давным-давно, я купил зонт и зажигалку красного цвета. Ребята на работе сочли это женственным, и стали называть меня «красна девица». Новичкам всегда дают клички! Но она оказалась длинной, они сократили ее и стали называть меня просто Деви, — на одном дыхании выпалил я.
Еле остановившись, и осознав, какой бред я понес девушке, с которой мечтал так долго познакомиться, я глянул на Богдана. Тот, сраженный моим рассказом, уже не жестикулировал, а просто держался двумя руками за голову.
— У Вас на бейдже написано, что Вас зовут Денис, — сказала она, — так как же мне Вас величать?
— Называйте меня Дэв... нет, нет, конечно же, Денис, Да! Денис будет правильней, это ведь мое имя! Меня так зовут — Денис, — сказал я, то ли оправдываясь, то ли убеждая самого себя.
Ее звали Мари, она стояла и хихикала. Я же стоял и думал, что после такого ошеломляющего знакомства теперь мне точно ничего не светит, разве что бесплатный прием в ее кабинете. Но она раскусила меня, как орешек — она ведь была психиатр.
* * *
Уже привычный звук трескающихся сухих веток под ногами давно перестал меня пугать и беспокоить. Я выходил из леса на уже давно знакомое до боли место. Тут всегда открывался чудный вид на равнину. Каждый раз, приходя сюда, я испытываю непонятную радость и восторг. Как при встрече старого друга, через тысячу лет, или как при просмотре старых фотографий. Кроме красивого пейзажа, напоминающего Амазонскую равнину, в ней чувствуется простор, воздух, свобода! То, чего мне так всегда не хватает в жизни. Но, когда я стою и смотрю на нее, где-то в глубине души, меня не покидает тревожное чувство, что равнина эта с другой планеты, из далекого другого мира. Позади меня остался лес… лес моего мира, где я сейчас живу. Он был красив и могущественен, он был своим. Заканчивался он резкой ровной границей, словно между ним и равниной стояла невидимая стена. Впрочем, она там и была. Невидимая, неощутимая и непреодолимая, как энергетический барьер, который не пускал меня на равнину.