— Ты, Николай, не расстраивайся — нам с тобой тоже по «Знамени» уже подписали! — утешил погрустневшего выздоравливающего Корнев, извлек из сейфа бутылку водки, — По-хорошему, обмыть надо! Не ждать же, пока вручат…
— По «Трудовому…»? — уточнил польщенной такой милостью руководства Николай.
— Да ты что! мы ж не картошку тут окучивали! Едва головы не сложили за дело коммунистической партии! По «Боевому…» конечно! — вдохновенно поправил его Корнев.
— ВАУ! — вырвалось у обрадованного Прошкина.
— Что с тобой — Коля? Ты чего мычишь?
— Просто прет… — виновато сконфузился Прошкин, должно быть из-за болезненного состояния, навязчивая галлюцинация из нереального будущего глубоко въелась в его сознание и постоянно напоминала о себе — то непривычным словом, то непреодолимым желанием попросить виски или ментоловую сигарету «R1», то непонятно как испарившимся подобострастием.…
— И куда тебя Николай «прет»? Видно не до конца ты оклемался, рано тебе еще пить, Корнев налил только себе, и сочувственно посмотрел на Прошкина, — Может тебе путевку на курорт исхлопотать?
— Не, мне нормально, — после такого заявления Корнев налил, наконец, и ему тоже. Прошкин жизнерадостно хрястнул водки — непривычно мягкой и чистой. Да, такой водки потом делать не будут, с грустью подумал он.
— А раз нормально, — сказал Корнев уже привычным руководящим голосом, указывая на золотую цепь с пулей, беззаботно болтавшуюся на шее Прошкина — снимай поскорее это безобразие! И садись — адаптируйся к текущей ситуации, просматривай следственные материалы — ты ж у нас силен статистические данные обобщать и рапорта строчить, — подключайся! Пора уже итоговый отчет готовить! — Владимир Митрофанович пододвинул Прошкину целую стопку папок с делами, — я пока пойду — контролировать процесс, дел невпроворот!
Расставаться с неизвестно как оказавшейся на его шее «счастливой пулей» Прошкин, не собирался, а решил просто перевесить свой действенный амулет на связку ключей в качестве брелка — подальше от недремного руководящего ока. Широкую, плоскую, очень стильную золотую цепь ему во сне делал на заказ знакомый ювелир Деда — прямо по каталогу фирмы Тифани. Но и эта реальная, совершенно идентичная привидевшейся, цепь была изготовлена на совесть — голыми руками не расцепить — инструмент требуется. Прошкин снял трубку, пригласил дежурившего в приемной сержанта, и привычно скомандовал:
— Принеси-ка мне, дружище, плоскогубцы! Come on! — однако, наткнувшись на полный недоумения взгляд подчиненного, решил конкретизировать задачу уже по-русски, — Давай, задницей шевели!
— Не понял, Николай Павлович, — смутился новый сержантик, исполнявший функции дежурного по зданию.
— Принеси мне плоскогубцы, и еще — покурить чего-нибудь прихвати, — только по — быстрому, — повторил Прошкин, выговаривая каждое слово как можно громче и отчетливее, как если бы сержант был глухим или умственно отсталым. Тот, наконец, понял, кивнул и удалился, а через пару минут вернулся с пачкой «Беломора» и плоскогубцами.
Прошкину, почти разучившемуся прикуривать от спички, наконец, удалось затянуться. Он сразу же закашлялся от непривычно едкого и какого-то резкого дыма. В отличии от водки сигареты показались ему неприемлемо мерзкими. Нет! Это же решительно не возможно курить такие сигареты, или папиросы, или черт знает, как это зелье называется! Наверное, это отравление на него так подействовало! Придется бросать курить — оно для здоровья даже и полезнее. Запил мерзкое чувство водой из графина, и принялся механически расчерчивать белый листик табличкой, просматривать папки и заносить в будущий отчет данные о задержанных, номера стаей и прочую рутину. Еще много лет назад, один его подследственный по делу Промпарти, счетовод со смачной фамилией Корейко, научил Прошкина, в обмен на некоторое смягчение режима, алгоритму составления безупречного статистического отчета. С той поры Николай Павлович довел полезный навык до полного автоматизма и ходил в передовиках, потому что успевал отчитаться самым первым по области, да так, что комар носа не подточит! Не прошло и часа, как Прошкин отдал три аккуратных таблички перепечатывать на машинке.