Архив следовало вернуть в особняк, а на бланки и фотографии обратить внимание Корнева — что бы эта неприятная история с проваленным загримированным «специалистом» заданием как можно скорее дошла до высокого начальства. Таких проколов секретным сотрудникам в НКВД не прощают! Понятно — Орден был столь тайным, что для примерного наказания его нерадивого представителя — самозваного Магистра Густава Ивановича — требовался вполне земной и весомый в условиях реальной политической системы информационный повод. Нотариус создал его — причем, с полным успехом, хотя и в несколько экстравагантной манере. Скорее всего, у гражданина Мазура просто не было времени придумать лучший способ проинформировать Сашу о своем месте в иерархии Ордена и процитировать свой девиз, иным способом, кроме как назвавшись подлинным дворянским именем. Затем он дополнительно подтвердил свою личность крайне осторожному Саше при помощи незаинтересованного очевидца — доктора Борменталя, в юности знавшего как Деева, таки и самого де Лурье.
О методах, разумеется, можно спорить, но дело свое нотариус Мазур знал отменно — и свидетельство о смерти Дмитрия Алексеевича Деева разыскал, и его историю болезни слабого здоровьем героя, и даже доктора Борменталя, превратившегося из очевидца в свидетеля опросил в присутствии уполномоченного представителя официальной власти — то есть самого Прошкина.
О бесславной кончине Густава Ивановича товарища Баева известили тоже через газету — конечно же — «Комсомольскую правду». Прошкин своими глазами читал малюсенькую заметку в неприметной рамочке о смерти от кровоизлияния в мозг сотрудника Коминтерна, жившего и работавшего на пользу коммунистической идеи под вымышленным именем …
Удовлетворенный Саша в составе группы отправился на поиски то ли сомнительной древней тайны — сохранить которую от стороннего ока так тщился профессор фон Штерн, запихивая записки и медальной в стародавний глобус, а сам глобус — в тайный подвал. То ли вполне реального и очень ценного клада, спрятанного в горах его отчимом еще во время гражданской. И…
Исчез. Растаял в застоявшемся, пропитанном пылью сумраке маленького сарайчика, оставив только красиво расшитый шелковый халат. Никакого обнаруженного клада. Никаких раскрытых древних тайн. Только стандартный итоговый отчет, о том, как специальная группа НКВД обезвредила банду британских шпионов и недобитых прихвостней басмачей…
Прошкин чувствовал себя обманутым. Да что говорить — он полным дураком выглядел во всей этой истории от начла и до конца. Как будто на нем белая американская майка с яркой надписью — «Тупой парень Ник!». Потому что все другие ребята в этой игре под названием «Специальная группа по превентивной контрпропаганде…» знали куда больше, чем им положено по должности. Знал ученик профессора фон Штерна господин Ковальчик — Ульхт, знал подлый Генрих Францевич, знал почтенный отец Феофан, знал посвященный нотариус Мазур, знали все приглашенные на совещание у товарища Круглова, знал Леша Субботский, случайно сославшийся на еще не изданную книжку Гайдара. Знал доктор Борменталь, упорно не желавший распространятся о том, как освидетельствовал посторонний труп под именем Деева. Хотя неведомая таинственная сила постоянно создавала доктору все условия для такого признания — то предоставив неподходящее тело для констатации смерти именно ему, то упрятав его в тюрьму, то включив в состав группы, то подселив в комнату к Александру Дмитриевичу — приемному сыну покойного! Знал даже товарищ Корнев — потому и махал перед носом у зареванного Саши хрустящим белым платочком и поминал «рассеянный склероз» из свидетельства о смерти его отчима…
Знал — конечно, и сам будущий кавалер — товарищ Баев. Может быть и не все, но одно знал совершенно точно — что «за море», куда посоветовал ему перебраться для спасения жизни многознающий отец Феофан — то есть за хорошо охраняемые рубежи самой свободной Советской страны так просто не выскользнуть — ни из Москвы, ни тем более из провинциального Н… А вот из удаленного горного района, где государственная граница не больше чем синяя пунктирная линия на географической карте, ему, человеку с детства знающему местный диалект, местные обычаи и даже окрестные горные тропки перебраться вполне реально. И искать его на такой огромной территории как планета Земля будет не только обременительно, но совершенно бессмысленно…