Константин Константинович, не дожидаясь приглашений, уселся на стул, закинул ногу за ногу, и так же, не спрашивая, закурил. Круглов, остался стоять, сложил руки на груди, демонстрируя искренность, принялся уверять Константина Константиновича в том, что все трагические — трагические! — ошибки наконец-то разъяснились, ко всеобщему миру и согласию. А их виновники — по всей строгости наказаны!
— Так строго, что и спросить теперь не с кого, — иронично ухмыльнулся Константин.
Круглов снова некоторое время разливался соловьем о перегибах, вредительстве, международном положении и генеральной линии. Тема была неисчерпаемой, но монолог Круглова прервал «Специалист»:
— Полно вам оправдываться, Сергей Никифорович! Мы с вами не преступники и не вредители — мы все просто выполняем свою работу.
— И партийный долг! — идеологически выдержано вставил Круглов.
— Константин Константинович — вы должны это понимать не хуже нас, так что хватит ультиматумов! — добавил «Специалист».
Константин Константинович развел руками и снова не добро ухмыльнулся.
— Вы возможно и находитесь сейчас на службе — а я уволен. В партии тоже не состою с некоторых пор — так что выступаю как лицо сугубо частное. Просто как гражданин. Так что могу себе позволить невинную прихоть… Если Александр Дмитриевич жив — я хочу убедится в этом лично. Просто его увидеть…
— Ох, Константин Константинович — ну нельзя же всему миру не доверять! — возмутился Круглов, — вот товарищ Корнев сегодня только из Н. прилетел, Александра Дмитриевича там оставил живым и невредимым… Отчего вам ему не верить — он же к имевшим место… э… трагическим, трагическим, не побоюсь этого слова, роковым, ошибкам — никакого отношения не имел! Он вас вообще первый раз в жизни видит — ну зачем ему и вас и нас — его руководителей — в заблуждение вводить!
Константин Константинович продолжал, как будто не слышал Круглова:
— А если Александр Дмитриевич умер — так покажите мне его тело. Труп. Не фотографию могилы, не снимок тела в гробу или в морге, не заключение о смерти, и даже не одежду с пятнами крови! Все это я уже видел…
Корневу, честно говоря, от таких заявлений стало не по себе — он собственными глазами видел Баева несколько часов назад — конечно, назвать Сашу здоровым было бы преувеличением, но он, во всяком случае, был жив! И начал поправляться… Только сейчас Корнев до конца осознал, какой серьезный козырь пришел ему в этой сложной политической интриге, и решил этим незамедлительно воспользоваться.
— Ну, зачем же вы Александра Дмитриевича хороните раньше времени! Он жив, хотелось бы добавить что здоров — но обманывать ни вас — ни товарища Круглова я просто не имею права — как коммунист и сотрудник МГБ… К сожалению, товарищ Баев болен инфекционным гепатитом, но чувствует себя уже получше, и медицинский прогноз самый благоприятный! — примирительно улыбнулся Владимир Митрофанович, хотя стопроцентной уверенности что Саша все еще жив в этот самый момент у него уже не было…
— Тем более — покажите его мне. Думаю, это не составит проблемы, — продолжал настаивать Константин Константинович.
— Товарищи, так нельзя, в самом деле! — снова начал мирить присутствующих Круглов, — давайте найдем компромиссное решение — например, позвоним по телефону в клинику, поговорим с Александром Дмитриевичем…
Корнев похолодел — он сам лично строго на строго запретил подпускать Сашу к телефону до его возвращения — кто бы ни звонил, что бы ни случилось! А уж в исполнительности своих людей он был уверен на сто процентов…
— Только личная встреча, — сухо сказал Константин Константинович, у Корнева отлегло от сердца.
— Торгуется как на невольничьем рынке! Жертву инквизиции из себя изображает! Это действительно безобразие! — «Специалист» еще в начале общей беседы снял шелковый галстук, а сейчас стащил пиджак, аккуратно расправил его на спинке свободного стула.
— А кто Густав Иванович, вас в мое отсутствие дежурным Жаком де Моле назначил? Так сказать — местного значения? Может вас избрали — как народного депутата? Или рукоположили — как в папской Курии? — Густав Иванович, Корнев впервые услышал имя «Специалиста», густо покраснел и принялся нервно вытаскивать запонки, намериваясь закатить рукава…