— Я ведь Николай просто для наглядного примера! Что бы понятно было — всем мы, не смотря на мелкие нюансы, одно общее дело делаем! — уверенно вывел идеологическое основание для последующего смелого плана действий Владимир Митрофанович и продолжал, — Надо бы этому специалисту как-то деликатно вернуть бланки — имущество-то казенное! Как думаешь, Прошкин, — обрадуется он такому развитию событий? Ну, и заодно, выясним дополнительные существенные обстоятельства недавних происшествий…
Прошкин был всецело согласен с руководителем — если худощавый исполнитель роли фон Штерна до сих пор не застрелился из табельного оружия или, за неимением такового, не вскрыл себе вены, он, конечно, будет счастлив, получить утерянные бланки, и товарищу Корневу обязан, что называется по гроб жизни. Да только как отыскать этого будущего счастливца?
— Через отдел кадров — как же еще? — довольно улыбнулся Корнев, — Фотография его у нас имеется. Да и товарищ Круглов, я почему-то думаю, посодействовать в поисках не откажет!
Прошкин тоже заулыбался — ну и головастый же у него начальник — куда тому английскому Шерлоку Холмсу! Теперь в том, что через пару месяцев Владимир Митрофанович, по возвращении из успешной командировки в Среднюю Азию, займет новую высокую должность, можно было не сомневаться! Даже Прошкин уже догадался — сотрудник, запечатленный на фотографии — один из собеседников Корнева во время экстренного совещания в кабинете товарища Круглова — тот самый загадочный щеголеватый типчик с раздвоенным подбородком, специалист из пятого управления, Густав Иванович. Вот оказывается, почему «дипломат», сославшись на важные международные дела, отказался «навестить» выздоравливающего товарища Баева. Он опасался, что наблюдательный Саша мог распознать в нем подставного дедушку.
Понятно было и другое — поставив Круглова в известность о заваленном «дипломатом» с залысинами задании, Корнев оказывал Сергею Никифоровичу серьезную услугу, укрепляя позиции нового главного кадровика УГБ, и благодаря этому сам приобретал очень мощную поддержку в суровых руководящих играх. Теперь все складывалось просто замечательно. Хотя за окном слабо мерцали только самые первые намеки на солнечные лучи ситуация действительно полностью преобразилась к пользе наших героев, как и обещал обряд с выворачиванием рубахи.
— А с этой документацией что делать? — спросил успокоившийся Прошкин, ткнув носком сапога беспорядочно валявшиеся на полу содержимое чемодана.
— Ты про макулатуру эту… Что с ней делать? Понятно, что бородатый должен был купить медальон и картографические штудии фон Штерна с пояснительными записками. Но и сам медальон и записки об «Источнике бессмертия» находятся у нас, — Корнев на минуту задумался — делиться даже второстепенной, на первый взгляд, не существенной информацией было не в его правилах, и, наконец, принял соломоново решение, — давай, Прошкин, складируем в надежном месте все эти документы, что бы не смущали неподготовленных граждан в наше отсутствие. Сложи-ка ты все это в том тайном подвале у фон Штерна. И запри хорошенько, — Прошкин понимающе кивнул. В официальном рапорте о подвале теперь не было ни слова, — Вернемся — разберем. Может, что и пригодится. А сейчас все эти бумаги просматривать да сортировать — только время терять попусту!
31
Существует такая замечательная народная сказка — о самоуверенном малолетнем по имени Иван, пренебрегшим увещеваниями умненькой сестрицы Аленушки и напившемся из проточного естественного водоема, а в результате павшим жертвой антисанитарии. Прошкину сейчас смысл мудрой сказки открылся во всей полноте — ему в пору было ежеминутно проводить рукой по макушке, проверяя, не начали ли резаться молоденькие рожки, или же осторожно дотрагиваться языком до передних зубов, с ужасом ожидая появления острых вампирьих клыков… Он сидел в подвальной темноте, докуривая последнюю имевшуюся сигарету и совершенно не хотел выходить на земную поверхность, где злобствовали упиваясь безграничной властью и сводя личные счеты всесильные масоны. Масоны таились повсюду — среди капиталистических финансовых воротил и военных атташе, в реакционных правительствах по обе стороны Атлантики, в Рейхстаге и Ватикане, в Коминтерне, среди разоблаченных врагов всех мастей и даже среди советских руководящих работников…