Немного помолчав, он добавил:
- Ваша прошлая жизнь отныне для вас табу, красная граница. Если переступите через неё, снова окажетесь на нарах. И это в самом лучшем из вариантов.
- А в самом худшем?
- Если провалите задание, вас ликвидируют.
Сказал это брюнет буднично, без тени угрозы, и от этого Пешкину стало по-настоящему жутко.
Подмосковье, ведомственный особняк СВР
Самолёт приземлился на крохотном аэродроме, и к полосе тотчас подкатила большая чёрная машина с затемнёнными окнами. Пешкина пересадили в неё, и дальнейший путь он и его спутник проделали уже на колёсах. Хорошая дорога укачала бывшего зэка, и он задремал, уронив голову на мягкую спинку кресла.
Разбудили Пешкина, когда машина, шурша по гравию, подкатила к большому трёхэтажному дому.
Пешкин вышел из машины и огляделся. Дом с колоннами и балконом больше походил на виллу зажиточного барыги, каких он, Пешкин, немало обнёс на своём воровском веку. Особняк стоял посреди ухоженной лужайки, окружённой внушительным забором. У входа в дом и на дорожке маячили несколько крепких парней в чёрных костюмах.
“Сбежать будет непросто, – отметил про себя Пешкин. – Вертухаев не меньше, чем на зоне”.
- Вот и прибыли, Никита Максимович, - радушно сказал брюнет, жестом приглашая Пешкина войти в дом. – Здесь вам предстоит пробыть несколько дней. Сегодня отдыхайте, осваивайтесь, а завтра займёмся вашей внешностью.
- А что с моей внешностью не так? – удивился Пешкин. – Бабам нравится.
- Насчёт баб не сомневаюсь, - усмехнулся брюнет. – А вот для той миссии, что вам предстоит, кое-что нужно будет подправить.
Приготовленная для Пешкина комната ему не понравилась. Нет, всё было чистенько и уютно. Холодильник полный жратвы, телевизор во всю стену, да и постель с белоснежной простынёй - это тебе не тюремная шконка. Всё так, только в холодильнике ни водки, ни пива, а на окне решётка толщиной с руку. Вот тебе и свобода!
Натрескавшись до икоты колбасной нарезки, паштета и икры, Пешкин, не раздеваясь, рухнул в кровать и включил телевизор.
“Ладно, - подумал он, глядя на пульсирующий весёлыми красками экран. – Кормят пока сладко, стелют мягко. Посмотрим, что будет дальше.”
Утром Пешкину велели раздеться до исподнего и отвели в большую светлую комнату, сияющую белизной. Там его усадили в кресло, и улыбчивый тучный доктор, непрерывно болтая о пустяках, принялся нажимать какие-то кнопки и перебирать на столике блестящие никелем инструменты. Пешкин, с детства не терпевший врачей, изрядно струхнул, но дальнейшая процедура оказалась для здоровья безвредной, разве что унизительной. Доктор щекотно водил длинной металлической палочкой по коже, и фиолетовые кляксы наколок исчезали как бы сами собой. Пешкин ошалело разглядывал чистую младенческую кожу на руках, плечах и груди и с отчаянием понимал, что теперь не сможет в таком нелепом виде появиться на честной воровской сходке.
Наколками дело не ограничилось. До обеда Пешкина брили, мыли, скоблили и парили. После этого за него взялся портной. И уже к исходу этого беспокойного дня Пешкин был облачён в элегантный костюм и благоухал парфюмом.
Осмотрев его с ног до головы, брюнет остался доволен.
- Ну, вот, - сказал он удовлетворённо, - теперь хоть на человека похож. Не хватает только одной детали.
Он извлёк из кармана маленькую коробочку и протянул Пешкину. В коробочке оказались часы с золочёным браслетом.
- Знатные котлы, - похвалил Пешкин, разглядывая подарок.
- Строго говоря, это не часы, - пояснил брюнет. – Это, коммуникатор для связи. Работает через спутник. Как пользоваться, я объясню. А теперь идите и как следует выспитесь. Завтра у нас трудный день.
Придя в свою комнату, Пешкин сбросил с себя пиджак и рухнул на одеяло. Есть не хотелось. После такого суетного дня кусок не лез в горло. Чесалась кожа - там, где ещё утром были наколки, ныли от непривычной обуви ступни. Но больше всего мучила мысль: “Зачем его, честного вора переделывают во фраера? Зачем весь этот марафет и козырный костюмчик? Да ещё и коммуникатор какой-то, ети его в дышло!»
Пешкин долго ворочался от невесёлых мыслей и уснул только далеко за полночь.