«Помогите!» Его губы шевельнулись, но с них не слетело ни звука.
Рэйко взяла его за ноги и оттащила на постель. Он попытался сопротивляться, но руки и ноги оказались парализованы. Правитель Мори чувствовал, как яд разливал по его телу гибельную сонливость. Она развязала ему пояс и распахнула халат. Мозг оставался единственной частью его существа, которая продолжала работать, только глаза могли двигаться. Расширенные от страха, они следили за Рэйко, когда она раздевалась. Она швырнула свою одежду в угол и осталась совершенно голой, если не считать привязанного к запястью кинжала.
— Не хочу, чтобы кровь попала на мою одежду, — сказала она.
И, выхватив кинжал, вонзила его правителю Мори в живот.
Его обожгла страшная боль. Он издал сдавленный писк. Кровь толчками лилась из раны, булькала в горле, забрызгивая Рэйко. Она смеялась над его страданиями, нанося удар за ударом. Ее прекрасное, искаженное безумием лицо стояло перед ним, когда он постепенно погружался в темноту. Она схватила его гениталии и приставила к ним клинок.
Дикая, беспомощная ярость шевельнулась в душе правителя Мори.
— Это тебе с рук не сойдет, — только и смог шепнуть он.
— Еще как сойдет! — Ее голос вибрировал и прерывался болезненным пульсированием ран. — Я замужем за канцлером Сано. Он непобедим. Никто не смеет тронуть его. Или меня.
Клинок полоснул по плоти.
10
Медиум издала страшный крик. Все находившиеся в помещении для приемов сёгуна вздрогнули. Детское лицо госпожи Нёго исказилось, словно от боли, которую чувствовал правитель Мори, когда кромсали его тело. Ее тело билось в конвульсиях; голова моталась из стороны в сторону. Она пучилась в пространство белками глаз. От крика изо рта у нее летела слюна. Сано начал было протестовать, что он пытался делать многократно во время сеанса, слушая эту возмутительную ложь о Рэйко и себе. Однако сёгун махнул рукой, в очередной раз заставляя Сано молчать.
— О дух правителя Мори, — сказал сёгун, — что было дальше?
Госпожа Нёго дернулась, застонала и закашлялась. Начальник полиции Хосина и капитан Таран смотрели на нее и на Сано, не скрывая торжества. Хирата, как и Сано, был обескуражен происходящим и полон плохих предчувствий. Правитель Мацудаира не отводил от них зловещего, мрачного взгляда. Конвульсии медиума пошли на спад; наконец она осела на полу.
— Я чувствовал, как мое сердце выкачивает из меня кровь. — Низкий мужской голос теперь был слабым и печальным. — Я чувствовал, как убывают мои жизненные силы. Мир перед моими глазами затягивался мраком. — Она дышала медленно, с трудом втягивая в себя воздух. — А потом я умер.
— А что делала госпожа Рэйко? — взволнованно спросил сёгун.
— Я не видел. — Голос становился тише. — Мой дух улетал в пространство космоса. Больше я ничего не могу вам рассказать.
— Она, э-э, выходит из транса, — сказал сёгун.
Глаза Нёго были закрыты; лицо стало безмятежным. Она пошевелилась, мигнула и потянулась, словно пробуждаясь от короткого сна. Ее невинный озадаченный взгляд пробежался по лицам людей, пристально смотревших на нее.
— Что случилось? — Казалось, она все забыла. — Я что-то говорила?
— Да, конечно, — мрачно бросил правитель Мацудаира.
— Вы все проделали очень хорошо, — сказал ей сёгун. — Можете идти.
— Одну минуту, — сказал Сано, когда она поднялась. Несмотря на то что сеанс производил впечатление, он не верил, что через нее говорил дух правителя Мори. Он не собирался отпускать ее, пока не докажет, что это мошенничество.
Нёго заколебалась; она смотрела на сёгуна.
И тут вмешался начальник полиции Хосина:
— Ваше превосходительство, мы уже закончили с этой девицей. Нам нужно обсудить информацию, которую она нам дала. Пусть она идет.
Сано сомневался, что Хосина хоть на малую толику больше, чем он, верит в то, что медиум настоящий. Но Хосина был явно заинтересован в том, чтобы заставить всех поверить ей.
— Ваше превосходительство, весь этот сеанс был сплошной мистификацией, — заявил Сано. — Не было ничего из того, о чем вещала Нёго. И слышали мы вовсе не голос духа правителя Мори. Это она притворялась им.
— Нет, вы ошибаетесь, — отозвался сёгун. — Она настоящий медиум. Я много раз, э-э, общался через нее с моими предками. — Его слабое лицо упрямо затвердело. — Я верю, что все сказанное ею является абсолютной правдой. Вам должно быть стыдно за то, что вы пытаетесь усомниться в ней!