Гигантская волна подняла корабль к самым небесам. Янагисаве показалось, что какое-то чудовище всплыло из глубин и подняло его в руке. Затем корабль, опрокидываясь, стал падать вниз. Вопль Янагисавы смешался с воплями других, перекрывавшими гул и грохот ненастья.
А потом было море. Холодная тяжелая чернота проглатывала Янагисаву, набрасывалась на него водоворотами. Он бился, пытаясь поднять голову над соленой водой, от которой резало глаза и которая заполняла ему нос и рот. Наконец ему удалось вынырнуть. Он вдохнул воздуха, который из-за ливня мало чем отличался от бурлящей стихии. Молнии освещали небо и воду своими ослепительно-белыми зигзагами. Янагисава увидел поблизости полузатонувший корабль. Среди обломков мелькали головы людей. До него долетел крик Эмико. К нему подплыл обломок доски. Он подтянул его к себе и крепко вцепился в него.
Шторм продолжался всю ночь. Когда наступил рассвет и море успокоилось, Янагисава все еще цеплялся за свою доску. Изможденный, измученный и наполовину задохнувшийся, он втянул себя на нее и осмотрелся. Это был новый день, и ему довелось увидеть его. Небо затягивали тучи, водная поверхность напоминала измятую сталь. Корабля нигде не было видно, как и никого из его спутников. До Янагисавы не доносилось никаких звуков, кроме гудения волн и ветра. Он был один в огромном и страшном мире.
Ему бы поплыть к берегу, но как определить куда? Янагисава не знал, как долго он пробыл в воде. Он ослаб от жажды, сознание его стало меркнуть, он потерял счет времени. Когда наступал день, солнце начинало нещадно жечь, и его кожа покрывалась волдырями. Ночью его колотило от холода. Голод пожирал его внутренности. Он был беспомощен, его глаза были закрыты, а волны несли его к стране мертвых. Только воля поддерживала в нем жизнь.
Находясь в полубессознательном состоянии, он уловил ритмичный шлепающий звук. Послышались голоса. Янагисава открыл глаза. Солнце и голубое небо ослепили его. Он увидел лодку, которая спешила к нему. Это была рыбацкая лодка, в которой сидели два простолюдина. За ними вдалеке виднелась земля. Должно быть, его принесло сюда приливом.
Лодка подошла ближе. Рыбаки втащили Янагисаву на борт. Когда они гребли к берегу, ему едва хватало сознания, чтобы чувствовать благодарность за спасение.
Они принесли его в деревню и поместили в какой-то хижине. Их женщины обмывали его водой и накладывали на обожженные места целебный бальзам. Янагисаву трясло в лихорадке. Его посещали бредовые кошмары о морских монстрах, об обжигающем пламени и сражающихся армиях. Женщины вливали ему в рот горький настой из трав. Постепенно лихорадка отступила. В одно прекрасное утро он проснулся с ясной головой. Он лежал на матрасе в комнате, заваленной рыбацкими сетями, кадками и кухонной утварью. На улице кричали чайки. Янагисава увидел старуху, которая стояла на коленях перед очагом.
— Где я? — спросил он; его голос был едва слышен.
Женщина повернулась; от улыбки морщины на ее лице стали еще глубже.
— Хорошо, что вы очнулись. Это деревня Мацузаки.
Это полуостров Изу, кусочек земли, отходящий от южного побережья, вспомнил Янагисава.
— Как давно я здесь?
— Семь дней.
Янагисаву обеспокоило, что прошло так много драгоценного времени.
— Спасибо, что спасли мне жизнь. Теперь мне нужно идти.
Он откинул одеяло и попытался сесть, но мышцы его были слишком слабы.
— Вам следует подождать, пока не окрепнете, — сказала старуха.
Она щедро кормила его вареной рыбой, и день за днем к нему возвращалось здоровье. Сельчане спрашивали, откуда он, кто он такой. Он притворялся, что не помнит, что потерял память. Он не хотел, чтобы власти узнали, что вернулся самый знатный изгнанник. Вечерами, с наступлением темноты, он гулял по берегу, тренируя мускулы. И опасался, как бы не наткнуться на шпионов правителя Мацудаиры. Он дал своей макушке и лицу зарасти волосами. Через месяц Янагисава был уже в своей обычной физической форме, но никто из тех, кого он знал, не смог бы узнать его. Одетый в старье, подаренное ему рыбаками, он ничем не отличался от них.
Все, что у него оставалось от прежнего богатства, это несколько золотых монет, которые ему передали вскоре после того, как его арестовал правитель Мацудаира. Янагисава тайком захватил их с собой на Хатидзо и носил зашитыми в полу халата. Он дал сельчанам одну монету — за доброту и небольшое количество пищи в дорогу. Остальные оставил про запас. Деревню он покинул в третьем месяце и пустился в медленное, трудное путешествие пешком через полуостров Изу, затем вдоль главного тракта, ведущего на восток, к Эдо.