Госпожа Цузуки обратила на Рэйко испуганный взгляд:
— Вы же не думаете, что мой сын виноват в том, что случилось с вами?
Он не менее вероятный подозреваемый, чем полковник Кубота, и гораздо более вероятный, чем семья клерка, которого казнили за убийство благодаря расследованию Рэйко.
— Он является членом банды, в которую входят люди из свиты правителя Мори. — Такие самурайские банды убивают время тем, что шатаются по городу, пьянствуют, устраивают дебоши и пристают к женщинам. — Через них открывался путь в имение правителя Мори. И он достаточно умен, чтобы разработать совершенный план убийства. Кроме всего прочего, то обстоятельство, что от него отвернулась семья, давало ему еще более весомую причину ненавидеть меня. Как вы думаете? Мог он это сделать?
— Не знаю. — Госпожа Цузуки беспомощно покачала головой. — Я больше не знаю, на что способен мой сын и кто он теперь. Я не видела его целый год, с тех пор как он заявил, что собирается против нашей воли жениться на той женщине и отец потребовал, чтобы он оставил наш дом и больше не возвращался.
— Куда он уехал?
— Не знаю. Но ее семья может знать. Спросите у них.
Сано, Хирата, их детективы и свита собрались в том районе, где Рэйко, по ее словам, встречалась с Лилией и где начались все ее несчастья. Дождевая вода стекала с крыш и балконов; разводы плесени и зеленого мха покрывали потемневшую от сырости и грязи штукатурку стен. На улицах не было ни души, но когда Сано и его люди спешились и начали привязывать своих коней к столбам, из всех окон на них таращились любопытные глаза.
— Это чайный домик — «Хурма», — сказал Хирата, указав на унылую витрину с мокрыми синими занавесками.
Сано, проходя мимо, лишь скользнул по ней взглядом.
— Пока оставим чайный домик в покое.
— Хотите, чтобы мы собрали всех жителей для допроса? — спросил Хирата.
— Это скорее всего поможет не больше, чем прежде. — Сано продолжал идти, минуя лавки и маленькую кумирню.
— Что мы ищем? — спросил детектив Марумэ.
— Пока точно не знаю, — отозвался Сано. — Я узнаю, когда увижу это.
Он настроил себя на то, что его окружало. Чутье подсказывало ему, что ответы находятся именно здесь. Он направил свой разум во всех направлениях сразу. Он вдыхал запах ночных горшков в переулках, вслушивался в голоса, бормочущие в домах молитвы, вылавливал привкус чеснока в угольном дыму, который поднимался от кухонь. Он ощущал новую надежду, шагая по улице, готовый ко всему, что могло встретиться ему на пути.
Его люди молча следовали за ним. Они подошли к лавке в середине квартала; дверь ее была чуть приоткрыта. Она, казалось, манила Сано. Он подошел к дому и, стоя под свисающими скатами, заглянул внутрь. Хирата и детективы стали смотреть через его плечо.
Это был магазин писчебумажных принадлежностей, заполненный кисточками для письма, чернильными камнями, керамическими сосудами для воды, футлярами для свитков и пачками бумаги. За столиком сидел пожилой мужчина. Напротив него застыла на коленях молодая женщина.
— Ребенок заболел простудой, но теперь ему лучше, — говорила женщина. — Муж много работает. Я здорова, но скучаю по вас. — Старик записывал ее слова, а она продолжала диктовать: — Пока до свидания. С любовью, ваша дочь Эмико.
Сано представил на ее месте другую женщину, постарше; и услышал другой голос: «Дорогая госпожа Рэйко, простите, пожалуйста, что досаждаю вам, но мне нужна ваша помощь». Этот старик, видимо, единственный грамотный на всю округу. Лавки, подобные этой, не знали отбоя от тех, кому нужно было написать или прочесть письма. Сано ощутил тревожное волнение. Что-то ему подсказывало, что он на верном пути. Он открыл дверь пошире и шагнул в дом.
Хозяин поклонился ему:
— Господин, я сейчас закончу и займусь вами.
Сано кивнул, но смотрел он на письмо, которое старик осторожно промокал. Нарисованные тушью иероглифы были квадратными, четкими, аккуратными и очень знакомыми. Хозяин лавки свернул лист бумаги, вложил его в бамбуковый футляр и передал женщине; она заплатила, поблагодарила его и ушла.
— Чем могу служить? — спросил он Сано.
— Я хочу поговорить с вами о письме, которое вы однажды написали, — сказал Сано. — Для танцовщицы по имени Лилия.
Вежливая улыбка на лице старика погасла.
— Я со всем уважением прошу разрешения не согласиться с вами; у меня никогда не было клиентки с таким именем.
— Нет, была, — бросил Сано. — Я видел письмо. Оно было послано моей жене, госпоже Рэйко. Я узнал ваш почерк. — Это доказывало по крайней мере то, что Лилия реально существует, что Рэйко она не пригрезилась в приступе безумия.