Поддев добычу, Ингвар швырнул её под ноги Ною.
Лоа перевернул вторую клепсидру.
Океан накормит или осиротит, но не похвалит и не отчитает.
Ингвар ударил в скопление рыбок, заинтересовавшихся облачком крови, которое осталось от предыдущей жертвы. Острога прошла сквозь облачко, но не коснулась рыб.
Великан выдохнул сквозь сжатые зубы. Улыбнулся, через силу. Проламывая улыбкой боль, он представил Тульпу. Но у неё было такое недовольное этим малодушием лицо, что Нинсон тут же представил Исса.
Исса.
Холодная и ровная грань, туго сжатая до самого минимума — единственная вертикальная линия, основа основ, холод пустоты. Предначертание для остальных рун.
Ледяная руна расплылась по лбу Великана. От воды пахнуло холодом, а кожа покрылась мурашками. Время в клепсидре побежало в три-четыре раза быстрее, чем обычно — капли просачивались вниз с неестественной частотой.
Рыбы вокруг тоже не двигались. Кажется, Исса коснулась и их.
Неловко метнувшаяся в сторону рыбка оказалась пронзена острогой. Добивать её было нечем. Да и клепсидра дожимала последними каплями. Нинсон снял трепыхающееся тело за жабры и бросил Ною.
Тот перевернул третью клепсидру. Вторая к этому моменту была уже пуста.
— Эй! Ты мог бы? Добей животное-то…
— Ох уж это бабское мягкосердечие…— презрительно хмыкнул Лоа.
Но всё же пристукнул рыбку багром.
Ингвар снова и снова метал ледяную Исса в цель.
Снова и снова представлял, как делал бы это высушенный ветром, выдубленный солью, прокопчённый солнцем Лоа.
Нинсон перестал считать попытки. Просто мазал и мазал.
Исса была неподатливой и хрупкой, прихотливой и ломкой.
Если Великан не расплёскивал оргон, то обязательно промахивался по рыбе.
Если попадал руной Исса, то промахивался по медленной рыбе острогой.
Если рыба становилась вялой, затылок ломило от холода, а боль в рваном мясе правого плеча удавалось преодолеть, то бросок остроги выходил удачным.
Но это вело только к новой пытке. И новым перевёрнутым часам с синей водой.
— Всё, теперь акула! — провозгласил Ной, когда не осталось клепсидр, которые нужно было переворачивать.
— Я же всё прошёл! — Ингвар едва пропихнул эти слова сквозь замёрзшие синие губы.
— Напомни об этом акуле! — Улыбка Ноя была весёлой, но плотоядной. Как у дельфина.
Из сокрытого до поры подводного хода появилось огромное тело. Ингвар потряс головой. Нет, это какие-то образы из сказок. Это он сам себя напугал. Тело хищницы было совсем не огромным, лишь чуть больше метра. Длинным оно казалось из-за хвоста, который ремнём тянулся ещё на метр.
Не акула из саг, что могла топить корабли. Но любой, кто видел на расстоянии вытянутой руки настоящую живую акулу, пусть и скромных размеров, понимал, какой ужас вселяют в сердце теплокровного эти мёртвые серые глаза и сплошь состоящая из зубов пасть, размыкающая голову пополам.
— Ной.
— Мочи эту суку!
Этот кровожадный клич был выплюнут с таким остервенением, что Ингвар не поручился бы, кого подбадривает Лоа — его, Великана, или акулу. На несколько секунд Нинсон застыл в нерешительности. Торопиться было некуда. Время не утекало. Оставалось сообразить, как половчее прибить эту гадину.
Что-то трогательное было в этой свирепой и безмозглой, как считалось, твари. В её мутных глазах прирождённого убийцы. В исполосованной шрамами морде. В дважды проколотом спинном плавнике. В ошалело мечущемся животном, попавшем в чуждую и гибельную пресную воду.
Колдовским мудрым взором Ингвар видел суть вещей и понимал, что ему предстоит лишить жизни маленькое и злобное создание, только чтобы продемонстрировать лихость Седьмому Лоа.
Одинокая правда Великана была в том, что это маленькое злобное создание не так уж отличалось от других маленьких злобных созданий— людей.
Ной же истолковал промедление по-своему.
— Не с трапа её мочи, дурень! Лезь в воду! Кидай руну! Бей в застывшую пасть. Пока акула будет там, ты из воды не выйдешь, понял? Лезь, давай!
Ингвар разозлился и спрыгнул в воду, держа острогу поперёк, как боевой шест. Хищная рыба совсем перестала соображать. Металась в воде, полной густых кровяных облачков.
Акула атаковала немедленно. Тем более что ей было сподручно кусать подставленную поперёк пасти острогу. Сработала ли это Исса, которую Ингвар постоянно холодил у себя между глаз, или злость ускорила его реакцию — движение Нинсона получилось мгновенным.