Эшер повёл его за лагерь, на ходу распорядившись:
— Ставьте воду. Грейте камни. Готовьте всё.
Уголёк, прихрамывая, трусил за хозяином. Янтарные глаза кота казались мутными от усталости, а хвост походил на облезшую ёлку. Питавшийся оргоном хозяина, он был едва жив.
Люди работали слаженно. Прикатили к костру чурбаны, так как никакие сошки не выдержали бы веса больших медных котлов. Залили приготовленную в вёдрах воду, раздули пламя, убрали обувь подальше от вздымающихся облаков пепла.
Ингвар послушно ковылял за сенешалем, хотя уходить от огня не хотелось.
— Что случилось с вашими провожатыми?— спросил Эшер.
— С Кином? Да он вроде бы тут был. Отстал, наверное. Он же ещё шкуру тащит.
— Хм… Значит, вас встретил...хм... Кин?
— Ну да. Парень с луком. — Чувствуя недоумение собеседника, Ингвар добавил:— Чумазый, с папоротником на башке. Со свистулькой. Не слышали?
— Хм… Понятно. Да. Это наш… хм… как вам сказать…дозорный…да. А на горе? На вершине? Вас встретили наши люди? Бьярнхедин и Яла.
— Нет, там был только труп здоровяка. — Отмечая высокий рост найденного мертвеца, Ингвар показал,что мужчина доходил ему аж до подбородка.
— И больше никого?
— Может, это и был Бьярхендил? Его закололи. И обобрали. Но оставили великолепную шкуру белого медведя. Сейчас Кин принесёт.
— Хм… Кин принесёт. Да. Это наши встречающие. Кажется, что-то пошло не так.
— Не так? Для бывшего носителя шкуры уж точно. Кто это был?
— Это ваш телохранитель. Они должны были вам помочь. И привести к нам. С той скоростью, с которой вам комфортно. У них и мази, и еда, и одежда. Как раз, чтобы вам не пришлось появиться в лагере в таком виде…
— То есть их убил кто-то, кто разминулся со мной? А Яла — это кто?
— Яла — это служанка. Красивая женщина. Её, наверное, похитили.
— Наверное, — согласился Ингвар.
Но подумал, что служанка сама себя украла.
По лицу Эшера легко читалось, что и он думал так же.
Его следующая фраза звучала двусмысленно и могла обещать как спасательную, так и карательную операцию:
— Можете не волноваться. Я пошлю людей.
Глава 10 Темница — Легендарное Колдовство
Глава 10
Темница — Легендарное Колдовство
Ингвар принял из рук Тульпы крупный бараний рог.
— На вот, выпей, — сказала она. — Сейчас станет легче.
Рог был залит сургучом и воском, но Тульпа уже распечатала его. Внутри бултыхалось тёплое молоко. Действие зелья было мгновенным. Боль и тревога ушли. Приятная слабость дремоты наполнила тело и мысли. Странные ощущения заинтересовали Ингвара.
Но сама способность интересоваться чем-либо тоже покинула его, смытая тёплым молоком.
С отсутствующим видом он смотрел, как Тульпа вынула бархатную секцию с трубкой и кисетом. У шкатулки обнаружилось двойное дно.
«Тут, похоже, у всего есть двойное дно», — с грустью подумал Ингвар.
— Что это значит, что тебя здесь нет? — спросил он.
— А то и значит, мой прекрасный колдун, что я — это ты. И не плоть от плоти. О нет, папочка. Я — это ты. Слепок твоих мыслей, твоего духа. Я твоя тульпа. Снаряд, который ты пустил сквозь сотню лет, чтобы я пришла сюда, сейчас, открыть тебе, кто ты есть, помочь в кромешной тьме и одиночестве.
В её глазах стояли злые слёзы.
— И так как я твой слепок, то и слепилась по образу и подобию. Вся моя вторая сигнальная система — это такой вот словесный вихрь, густо пересыпанный ругательствами и присказками. Ты знаешь, где я видала твоё вычурное эпистолярное колдовство? Я тебе скажу где! В твоём долбаном сундуке синонимов того места, где я вижу тебя и твою клятскую любовь к пышным словесам. Тебя, твои древние свитки, твои медовые речи, твой серебряный язык, твоё золотое перо, твою изумрудную скрижаль, твою алмазную пудру!
Она заставила себя успокоиться. Вытерла щёки.
— Теперь по поводу искалеченной руки. Я — твоя мысль. Галлюцинация, фактически. Я ничего не смогу вылечить. А вот ты сможешь. Но для колдовства тебе нужен оргон. У тебя его мало. Поэтому я буду использовать свой. Проблема в том, что тогда я быстро сгорю.
— Я не колдун, — твёрдо сказал сказочник. — Я — сказочник.
Уголёк неслышно мяукнул из угла камеры.
Она, словно бы не услышав его, продолжала:
— Особенно непросто это будет из-за моей манеры речи. Знаешь, на что это похоже? Я тебе скажу. Это как если бы я находилась на корабле и должна была подать знак другому кораблю. Там ведь ветер, не докричишься особо. И я бы могла это сделать с помощью небольших флажков, которые крепятся к верёвке между мачтами. Некоторые флажки — это целое слово или понятие. Вроде как «на борту все заболели». Или «нужна вода». Ну, чтобы не ковыряться по букве, надевая на верёвку «Т» — «О» — «Н» — «Е» — «М», когда корабль тонет, а сразу вздёрнуть нужный флажок «тонем». Удобно, да? Только в распоряжении матросов маленькие флажки, вот такие. —Тульпа показала жестами, какими, по её мнению, флажками орудуют матросы. — Вот как обычные люди общаются. Их флажки легко снимать и надевать на верёвку, которую вздёргиваешь на мачту. А в моём распоряжении нет маленьких флажков. Нет… О нет, клять… В моём распоряжении огромные сложные и хитро сформулированные конструкции. Это не флажки! Это знамёна из тяжеленного бархата с рюшками, оборками, вышивкой, гербами, бубенчиками…