Она отодвинулась, чтобы посмотреть в глаза пленнику.
— Пахтать их в жопу! Да это, клять, просто гобелены, а не словесные конструкции. Ну почему ты не можешь как люди разговаривать, а? Просто, нормально, как все…
— Я постараюсь быть… проще. Но, Тульпа. Послушай меня. Я не знаю, кто ты. Но я точно не колдун, — твёрдо сказал колдун. — Думаю, тут какая-то ошибка.
— Ты реально отбитый? — изменилась в лице Тульпа.
— Я не…
— Просто подумай: как я могла явиться кому-то другому? Меня, кроме тебя, вообще никто не видит! Я же твоя Тульпа. Это всё равно что глитчу сказать, что он ошибся адресом. Или сну. Мол, ты чего мне снишься, вон снись жене, на соседней подушке.
— Допустим, ты явилась по адресу. Но ты же видишь, что я никакой не колдун.
— Вижу. Вижу, что колдуна тут сейчас нет. Это может означать только одно.
— Именно!
— Нет, не это, полудурок! А то, что колдун так хорошо спрятался, что его не видно. Я же тебе всё объяснила. И поскольку я точно знаю, что ты колдун, и само моё существование объясняется только тем, что ты колдун, было б странно, если бы ты от меня — мысли колдуна — добился признания, что подумавшего эту мысль колдуна не существует.
— Нет, Тульпа, послушай…
— Я сейчас тебе коротенько изложу основы. Поэтому ты уж постарайся расчехлить свои знаменитые на весь мир мозги и всё-таки понять меня. Ты, когда хочешь, прямо на лету схватываешь. Ладно?
— Ладно.
— Видишь ли, наш мир — это большая книга. И Лоа пишут туда историю, а люди пишут свои маленькие истории. И оргон — это вроде чернил. Вот представь, что ты пишешь книжку! Если у тебя много чернил, то не факт, что ты много напишешь. И не факт, что напишешь интересно. Но у тебя хотя бы есть шанс. Поэтому, если хочешь писать в этой большой книге, обязательно нужно накопить оргон. Это личная сила. Значимость для мира. Интерес для духов. Они сами будут подсовывать тебе чернила и вынуждать писать. Конечно, если твоя история им интересна. И ты увидишь, как быстро заканчиваются оргон, удача, кураж и сама жизнь, когда ты никому не интересен.
— А я интересен?
— Любой, про кого есть книга, достаточно интересен.
— Замкнутый круг какой-то.
— Мактуб, брат, — в своей особенной манере согласилась Тульпа.
— Но на самом деле я помню, что такое оргон. Я многое помню. Просто всё как будто перемешалось. Как будто посмотрел дюжину интересных кино подряд. После каждого пил с комедиантами. Играл с ними, поднимался на сцену, и так двое суток, и теперь я не понимаю, в каком кино было то, а в каком сё. Кто автор и кто я. Да, кто я?
— Ну… Как по мне, так странно совершенно не это. А то, что у тебя когда-то было по-другому. — Тульпа шмыгнула носом. — Ты только что описал нормальное состояние для смертных.
— Ох уж это высокомерие бессмертных.
— Я не бессмертная. Меня просто нет. Это тоже ощущение так себе. Не фонтан.
— Правда? — встрепенулся Ингвар. Он вдруг понял, что до этого как должное воспринимал помощь этой женщины, её советы, её злую бодрость.
— Дурачок, что ли? Нет, конечно. Мне до задницы. Это так. — Тульпа покрутила в воздухе рукой, ища меткую формулировку. — Предусмотренный эмоциональный контакт. Типа, мы на одной волне, бро. Я понимаю, как тебе тяжко, бро. Можешь мне доверять, бро. Вот эта вся лабудистика.
— Нда, ясненько, — смутился Ингвар. — Прямо почувствовал сейчас эту общую волну. Прямо окатило. А как меня зовут, кстати? Я — Великан Ингвар Нинсон. Но помню…
И тут Тульпа прыгнула на него. Так быстро, что врезалась ему в живот.
Испуганный Уголёк зашипел и вжался в камень.
Женщина зажала Великану рот. Одной рукой его рот, а другой свой собственный. Потом приблизила лицо близко-близко, так, что тыльные стороны её ладоней соприкоснулись.