— Артем, заткнись! — в голосе Вадима прозвучало нечто, заставившее Артема испуганно отодвинуться.
— Ты серьезно? Это же…
Вадим смерил Артема взглядом, он смотрел так, как никогда раньше. Артем вдруг понял, что так смотрят люди перед тем, как размозжить голову собеседнику, с которым только что улыбались и шутили.
— Ладно, — губы Артема дрогнули, — если это так важно…
— Продолжайте! — потребовал Вадим не своим голосом.
— Так, я продолжаю, — откашлялся Мерцалов. — В конце концов, вы за это заплатили. Так получите!
«Я стоял у окна и смотрел, как резиновый синий мяч взлетает над изумрудной листвой. С ней была ее бабушка. Это было в последний раз, когда Кровавая Графиня выходила из дома. Когда она выбиралась на улицу, то собирала волосы в тугой пучок, надевала строгий костюм и становилась похожа на школьную учительницу на пенсии. Мне всегда было больно на это смотреть. Графиня выходила редко. Когда случались приступы обострения у Софии — а в последнее время это случалось все чаще и чаще, — надо было постоянно следить за тем, чтобы девочка не причинила вреда себе и окружающим. Я так и не понял до конца ее болезнь. Говорили разное. Какой-то жуткий психический синдром. Его еще называли „синдром душителя“. Существует какое-то длинное медицинское название, занудный термин для обозначения этого синдрома. Вообще официально врачи отрицают это, но все на самом деле прекрасно знают, что он существует. Это ужасающее психическое состояние не подается контролю. Его нельзя купировать, нельзя заблокировать, нельзя вылечить. И оно передается по наследству исключительно по женской линии. В наборе хромосом. Тогда я не знал этого.
В тот день Анастасия гуляла со своей бабушкой в парке. Я смотрел, как резиновый синий мяч взлетает над изумрудной листвой. Это было так прекрасно, что мне хотелось писать картину! Только писать, и ничего больше!
Моя жена София стояла за моей спиной и тонкой бритвой резала себе пальцы. Позже, много позже, когда прошло много лет и я оказался на другом конце земли, мне в руки случайно попала одна медицинская брошюра. Там было написано, что перед приближением приступа депрессии люди, склонные к психическим заболеваниям, испытывают страшные муки совести за тот вред, который в бессознательном состоянии могут принести окружающим. Потому они начинают себя наказывать, причинять себе травмы, увечья, боль, словно пытаясь предотвратить таким образом близкий приступ. Это очень серьезный признак, на него стоит обратить внимание. Это не признак самого психического заболевания, это гораздо хуже. Мне когда-то сказали, что если обращать внимание на странные действия психически больного человека, то этим можно усугубить его болезнь. Что бы псих ни вытворял, надо делать вид, что ничего не происходит и вести себя с ним так, словно он нормальный…
Это полнейший бред! Я не знаю, кто это выдумал. Теперь я знаю: психа надо связать, скрутить, треснуть по голове, запереть в чулане, убить в конце концов. Надо было заставить ее мамашу, породившую на свет монстра, запереть Софию в самом глухом сумасшедшем доме… Тогда я этого не понимал.
Я люблю ее. Я думал, что если буду вести себя вот так, как бы не замечая ничего, она выздоровеет. Я очень надеялся, что все будет нормально и у нас будет семья. Поэтому я стоял у окна и изо всех сил делал вид, что не замечаю, как моя ненормальная жена режет себе пальцы.
На самом деле зрелище было ужасным. Уже через несколько минут все ее руки покрылись глубокими порезами и сочились кровью. Было непонятно, испытывает ли она боль. Думаю, ей было не больно. Мне хотелось плакать и уйти в другой мир. Только мир моих картин мог заглушить мои страдания. Я очень страдал. На самом деле, нет ничего ужаснее этой муки — жить с психически больным человеком. Эта мука не стоит никаких жертв. А ведь я знал, что с ней не все в порядке, от меня никто ничего не скрывал. Но я даже не подозревал, что она так больна…»
Мерцалов оторвался от чтения и пояснил:
— Мой отец женился на дочери Кровавой Графини, прекрасно зная, что та страдает тяжелым наследственным психическим заболеванием. Это заболевание было у самой Кровавой Графини. Когда та поняла, что ее дочь инвалид, то оградила себя от мира, чтобы ухаживать за больной. Мой отец был художником, человеком не от мира сего. Он не понимал обычных земных вещей. Он женился на Софии, зная, что она страдает психическим заболеванием. У них родились две дочери…
— Это мы поняли, — кивнул Вадим, — дальше!
— Дальше зачитывать вам половину тетради не буду — скажу своими словами, так будет проще. Художник ушел в комнатку, каморку, которую сделал своей студией, и заперся там. Через час с прогулки в парке вернулась Кровавая Графиня с Анастасией. Мария мирно спала в своей кроватке. Кровавая Графиня устала и пошла прилечь. Дальше…