Джин падала, захлебываясь кровью и болью, — крови и боли становилось все больше. Тьма была готова поглотить ее без остатка…
— Евгения… Евгения… очнись…
Так ее никто не называл — даже мама в детстве. Кто-то с силой хлестал ее по щекам. Не ощущая физической боли, Джин слышала звук этих ударов. Она разглядела силуэт Вадима — скорее, даже не увидела, а почувствовала, что это именно он, увидела — и растворилась в безмолвии…
Глава 8
Вадим никогда не видел более странного дома. Ему показалось, что дом напряженно наблюдает за ним — наблюдает, как опытный разведчик, пытающийся определить из засады, что несет в себе незнакомец — опасность, тупое равнодушие или прямую угрозу.
А также показалось (абсолютно безумное чувство!), что здесь давным-давно никто не живет, поэтому дом настолько озлобился от собственной пустоты. Конечно, это было не так — подобное не могло быть правдой. В этом доме жили живые люди, у них были свои печали, неприятности, проблемы и радости — все то, что отличает нормальных живых людей. Однако ощущение, которое оставлял дом, было именно таким. Да, Вадим никогда не ощущал ничего подобного — даже близко ничего похожего. Оттого-то он неподвижно застыл напротив темных проемов окон, а они словно изучали, оценивали и выбирали его — искали в госте что-то важное.
На самом деле Вадим вовсе не собирался сюда приезжать. Это случилось неожиданно. И если кто-нибудь сказал бы ему, что после полудня он будет стоять перед этим странным домом, испытывая самые необычные ощущения, он громко рассмеялся бы этому человеку прямо в лицо.
Утром, по дороге на работу, Вадим машинально думал о случае, который произошел с Джин: кто-то испортил ее чертеж. Но это не вызывало у него неприятных мыслей — ничего подобного. Он просто думал о том, что надо обязательно подойти, поинтересоваться, как дела у Джин, и найти гада-вредителя. Ведь если этот негодяй нанес удар один раз, то он непременно ударит еще раз.
Но, едва Вадим вошел в офис, ему в глаза сразу бросился пустой стол Джин, перед которым с самым злобным видом стоял заместитель, что-то бубня себе под нос.
— Ваша сумасшедшая не явилась на работу, — злорадно сообщил он. — Наверняка наглоталась наркоты и валяется где-нибудь в отключке. Надо ее увольнять!
— Ты ей звонил? — спросил Вадим, не зная, что еще сказать.
— Да сто раз уже! Она трубку не берет. Гудки длинные, — буркнул заместитель. — Какие разговоры под дозой! Вы один можете терпеть эту дрянь! Да гнать ее в шею!
— Ну, ты подожди — сразу гнать, — поморщился Вадим. — Может, она заболела или еще что-нибудь случилось.
— Позвонить по-человечески, предупредить можно бы-ло?! Вот то-то и оно! Эта мерзавка обнаглела до такой степени, что нас уже и за людей не считает! Гнать ее в шею! — стоял на своем заместитель.
— А кто чертеж испортил, ты выяснил? — спросил Вадим, вдруг вспомнив, что думал по дороге на работу именно об этом.
— Нет. Камеры не работали в тот день. Их забыли включить. Хотя, может, и были исключения… Одна или две камеры, наверное, работали, — сказал заместитель.
Его удивляло то, что шеф думает о такой ерунде — подумаешь, чертеж!
— А уборщица? — Вадим толком не понимал, зачем он говорит все это, но все-таки продолжал.
— А что уборщица? Убрала чертеж, и всего делов! — пожал плечам заместитель.
— Ладно. Набери-ка ее еще раз! — попросил Вадим.
— Пожалуйста. Для вас специально, — заместитель с самоуверенным видом достал айфон, нажал кнопку вызова, и, отодвинув его от уха, продемонстрировал шефу длинные гудки. Телефон Джин явно не был отключен — просто никто не брал трубку.
Вадим почувствовал первый тревожный укол.
Он так и не понял, почему все пошло не так с самого утра, почему дела вдруг начали стопориться самым неподходящим образом. Все валилось из рук — предметы, отношения, смыслы, люди. Все бесило, вызывало острое раздражение и даже ненависть. Он чувствовал дискомфорт, из-за которого невозможно было сосредоточиться на работе. Вадим так наорал на заместителя, что тот вылетел от него как ошпаренный, не соображая, на каком свете находится — на этом или на том.
С этим надо было что-то делать. Через полтора часа Вадим сорвался с места, на бегу сообщив заместителю, что понятия не имеет, когда вернется.
Его джип попал в пробку по дороге к дому Джин. В это время центр всегда замирал в пробках. Вадим бесился, раздраженно барабанил по ни в чем не повинному рулю побелевшими костяшками пальцев.
В переулке было не протолкнуться от стоящих вплотную друг к другу машин. Но возле дома Джин было немного посвободнее. Это казалось странным — словно по какой-то совершенно необъяснимой причине никто не спешил парковаться рядом.