Слова Джин звучали разумно. Вадим успокоился. Действительно, если она начала рассуждать так осмысленно, то какие духи могут причинить ей вред?
Камень был прочный и не хотел откалываться. Штукатурка не соскабливалась. Джин чертыхнулась. Вадим решил молчать, чтобы не мешать, и глянул вверх.
Каменная девушка была удивительно красива, несмотря на то, что у нее совсем не было глаз. Он вдруг увидел в чертах этого каменного лица удивительную гармонию. Может быть, даже гармонию, принадлежащую вечности.
Казалось, девушка внимательно смотрит куда-то вдаль. Лицо ее было печальным и одновременно восторженным. Эту восторженность усиливали тонкие черты ее лица. Такие лица вдохновляют поэтов и художников. В нем было нечто божественное, но в то же время присутствовала вполне земная страсть. Полные губы девушки манили к земным наслаждениям, а пышные локоны, спадающие за плечи, придавали сходство со средневековой ведьмой — но не уродливой, страшной старухой с бородавкой на носу, а с удивительно прекрасной женщиной, полной сверхъестественной чувственной красоты.
Вадим вдруг подумал, что художник, сотворивший этот странный каменный портрет, был влюблен в оригинал. Над каждой черточкой лица скульптор трудился с такой страстью, что лицо буквально дышало чувственной силой какой-то животной магии, от которой по спине бежала нервная дрожь. Да, каменное лицо было прекрасным.
И тем более страшным диссонансом с этой божественной гармонией казалась пеньковая веревка с петлей вокруг шеи девушки- веревка, свидетельствовавшая о трагической развязке давней, не разгаданной истории.
Петля была изображена так, будто бы девушку только-только вынули из нее. Но в отличие от всех повешенных, смерть не оставила на ее лице страшных знаков разрушения и совсем не уничтожила красоту.
Чтобы сбить с толку, чтобы не дать зрителям понять, спит ли девушка, жива ли она или умерла, художник намеренно лишил это прекрасное лицо глаз, оставив вместо них пустые впадины. Но, на удивление, это странное решение скульптора совсем не портило каменный портрет. Напротив, без глаз лицо казалось более тонким, более чувственным и спокойным, как будто каменная девушка смотрела вдаль и одновременно — внутрь себя.
Вадим задумался о том, что именно пытался сказать своим творением художник. Была ли это память о конкретном человеке, встретившем такую страшную смерть, или художественная аллегория, собирательный образ, странный плод творческой фантазии художника? Он не знал, да и не хотел знать ответа на этот вопрос. Может быть, это просто темная богиня искушения, порока и ночи, пришедшая из далеких, еще добиблейских времен?
— Да, она красивая, — раздавшийся голос Джин заставил Вадима вздрогнуть и оторвать взгляд от барьельефа.
Джин уже давно закончила свою работу и стояла на стремянке, глядя на Вадима.
— Очень, — честно признался он, помогая ей слезть.
— Интересно, она действительно умерла вот так? — задумчиво протянула Джин, в свою очередь рассматривая каменное лицо. — Кто же ее повесил?
— Может, это просто фантазия художника, его воображение… А мы развели тут мистику, — усмехнулся Вадим.
— Нет, — Джин покачала головой с самым серьезным видом. — Эта девушка умерла красивой и молодой. И для художника очень важна была ее смерть.
— Думаешь, он знал ее лично? — Вадиму вдруг стало очень интересно думать об этом.
— Скорее всего, — кивнула Джин. — Посмотри только, какое необычное лицо. Тонкие черты лица. В ней определенно есть благородство. Она совсем не простая девушка — необычная, не такая, как все. Я хочу узнать ее историю. Может быть, именно ее смерть связана с появлением духов в доме.
— Это просто иллюзия, — возразил он, — никаких духов нет.
— Есть! — голос Джин вдруг прозвучал оскорбленно.
Вадим поразился тому, как близко она принимает к сердцу существование этих духов — будто уже сроднилась с ними.
— Тогда они злые, — снова не удержался он, — если так мучают тебя!
— Не они мучают. Я сама себя мучаю, — невесело усмехнулась Джин.
Вадим поспешил прервать разговор и помог собрать стремянку. Они поднялись по скрипучей лестнице, которая, казалось, издавала звуки все громче и громче. Потом они сидели в красной комнате за столом из красного дерева перед ноутбуком Джин.
Джин была задумчива и грустна. Глаза ее потухли и стали совершенно обычными глазами перепуганной женщины, не желавшей больше находиться в этом странном месте.