Почему она так отличается от всех остальных женщин, почему так похожа на колючий цветок, который остается живым даже после самого жестокого мороза? Он не знал. Но в груди Вадима вдруг шевельнулось какое-то теплое чувство, впервые за много лет. И он был искренне благодарен Джин за это. А благодарность он умел испытывать — так же, как умел хранить в себе ненависть.
Часы в красной комнате показывали 11 утра. Он уже на два часа опоздал в офис. Было неприятно — опаздывать он не любил, хотя и мог себе это позволить. А потому, быстро собравшись, Вадим выскочил из квартиры без завтрака, гадая о том, придет ли на работу Джин.
Шум из-за дверей офиса он услышал еще в коридоре, едва выйдя из лифта, и был настолько удивлен, что не поверил своим ушам. В шуме солировали визгливые женские голоса, крики, звуки какой-то странной, вообще неуместной здесь суматохи. Еще послышался плач — сквозь этот безумный хор пробивались истерические женские рыдания.
Вадим застыл, прислушиваясь. Сомнений не было: шумели у него. Он нахмурился, подумав о том, что именно так приходится платить за опоздание на работу. Затем тяжело вздохнул и открыл дверь — так резко, что казалось, шум и гам вдруг застыли в воздухе.
Все сотрудники его офиса толпились в одной комнате — в самой первой, большой, в общем зале. Вместо того чтобы работать, они возбужденно ходили по комнате, размахивая руками. Абсолютно все. А в самой середине комнаты Вадим увидел сидевшую на стуле пожилую женщину с узловатыми мозолистыми руками. Лицо ее исказилось, словно от большого горя, мутным потоком текли слезы, а рот был раскрыт в крике. Вадим понял, что именно ее рыдания разносились по коридору до самого лифта.
Тут же, в толпе, находилась Джин. Он понял, что утром она ушла на работу, и испытал острое чувство облегчения. Джин была невероятно бледна, а ее лицо выражало страдание. Ее бледность еще больше подчеркивал зеленый цвет блузки, которая ей совершенно не шла: от такого соседства кожа принимала землистый оттенок.
Джин стояла не в общей массе, а как бы в стороне от всех, держалась особняком. Вдобавок Вадим заметил, что она выглядит нездоровой. Чувство облегчения сменилось острой тревогой.
Пожилая женщина, между тем, выдохнула, снова раскрыла, обливаясь слезами, рот и вдруг завыла с таким придыханием, с таким свистом, что он едва не подпрыгнул на месте.
Вадим рявкнул, пытаясь перекрыть весь этот вой:
— Да заткните ее кто-нибудь наконец! Что здесь происходит?!
Он увидел заместителя, бледного как смерть, который проталкивался сквозь толпу сотрудников, спеша к нему. Было ясно, что в офисе произошло что-то нехорошее.
— Это наша уборщица… Она потеряла ребенка…
— Какого ребенка? Что за бред?! Да какой может быть ребенок в ее возрасте?!
— Внучку. Она внучку с собой на работу взяла, — заместитель откашлялся. — Она часто ее с собой берет. Девочка… Восемь лет. Зовут Наташей. Мы ей разрешали поиграть за компьютером. На одном игры есть новые… А это в шесть утра было…
— Короче! — рявкнул Вадим.
Ему казалось, что он просто сходит с ума.
— Так вот… это… пропала девочка… найти не можем, — у заместителя был такой вид, словно он хотел провалиться сквозь землю.
— Как может пропасть ребенок в здании с видеокамерами и охраной? — Вадим этого действительно не понимал. — Вы везде искали?
— Все здание обыскали! Нигде нет. На улицу выходили…
— Натуленька… деточка! — вдруг снова завыла женщина, и в этом вое было столько отчаяния, что у Вадима буквально зашевелились на голове волосы.
— Заткните ее кто-нибудь! — Он так нервничал, что уже не сдерживался в выражениях. — В котором часу она привела сюда ребенка?
— В шесть ча… — начал было заместитель, но уборщица вдруг перебила его.
— В половине седьмого утра! Мы опоздали немного… Натулечка… просыпаться не хотела… кровиночка моя… — голосила женщина.
— Она вдвоем с внучкой живет, — непонятно к чему пояснил заместитель, — родители девочки на заработках заграницей. В Польше, кажется…
— И что произошло? — Вадим был не расположен выслушивать житейскую историю уборщицы.
— Девочка за компьютер села, как обычно. А она убирать стала. С вашего кабинета начала… — снова откашлялся заместитель. — Потом сотрудники собираться стали… а потом спохватились… Нет нигде ребенка…
— Кто видел девочку последним?
— Я, — вдруг выступила вперед Джин, — я ее в туалет водила. Она попросила показать, где туалет. Мы вышли отсюда. Она зашла в туалет. Я ее подождала. Мы вернулись вместе сюда, в комнату. Девочка села к компьютеру… А дальше я не помню. Я пораньше пришла поработать. Работы много.