Административное здание представляло собой каменный двухэтажный корпус. Как я поняла, в нем также жили сотрудники учреждения. Корпуса, где находились пациенты, были расположены в глубине сада, за этим каменным корпусом. Я различила два одноэтажных строения, выкрашенных белой краской. Мне они показались похожими на бараки.
В двух окнах административного корпуса горел яркий свет. Они были расположены на первом этаже и отбрасывали яркий отблеск на пышную клумбу с темными, почти черными розами. У роз не было аромата, и это сразу показалось мне странным. Вообще, во всем этом саду, полном цветов, не было никаких цветочных запахов, а, наоборот, пахло хлоркой. Уже много позже я узнала, что все цветы садовник обрызгивал специальным химическим составом, уничтожающим аромат. Делалось это для того, чтобы нагнать на пациентов тяжелую депрессию (мол, они не могут даже ощущать аромат цветов) и подавить волю к жизни. В „Горячих Ключах“ все было продумано до мелочей.
Но все это я узнала только потом, а пока окружающая обстановка просто казалась мне странной. Припарковавшись на гостевой стоянке за пределами пансионата, я отправилась пешком через сад, размышляя обо всех странностях, которые видела по дороге.
Я нажала кнопку звонка на бронированной двери. Почти сразу передо мной выросла высокая женщина средних лет с непроницаемым лицом, одетая в медицинскую форму. Я представилась, сказала, что я новая массажистка, и назвала свое имя. Она испытывающе взглянула на меня.
— Вы опоздали, — в конце моей сбивчивой тирады она уже смотрела на меня так, что я готова была провалиться сквозь землю.
— Да. Извините. Я прошу прощения. Сбилась с дороги… Перепутала поворот. Я хотела позвонить, предупредить, но у меня разрядился телефон. Я понимаю, что это плохо, но я исправлюсь, — я несла что-то несусветное, сама не понимая всю бессмысленность своих оправданий. Любой нормальный человек догадался бы, что я смущена и взволнована, но только не эта каменная медсестра.
— Главврач уже отправился на покой, — она произнесла эту странную фразу так напыщенно, что я просто не знала, как на нее реагировать, — и я не буду беспокоить его ради вас. Входите. Я вас размещу, а с главным врачом вы встретитесь завтра утром. И помните: наш рабочий день начинается в шесть утра!
Медсестра посторонилась, пропуская меня внутрь. Мы повернули направо и пошли по коридору первого этажа. На одной из дверей я разглядела надпись „Главный врач“. И вдруг поняла, что окна именно этого кабинета были освещены так ярко! В кабинете главврача явно кто-то был. Почему же медсестра не захотела проводить меня к нему?
Я собралась было спросить, но медсестра даже не оборачивалась ко мне. А можно ли говорить с каменной стеной? Мне вдруг страшно захотелось уехать. Я почти физически ощутила ледяные мурашки, бегающие по моей коже. Но было поздно — я уже подписала контракт. Разорви я этот контракт, с меня потребовали бы большую неустойку, и я была бы обязана ее оплатить. Моя же финансовая ситуация была такова, что я считала каждую копейку. А ведь недавно я так радовалась, что получила эту работу!
Мы повернули на лестницу и поднялись на второй этаж.
Коридор второго этажа выглядел мрачно. Сверху донизу он был выкрашен темно-серой краской. По обеим сторонам расположились одинаковые темно-синие двери с номерами. В коридоре было тихо, как в морге. Не слышалось ни единого звука.
Я поняла, что это жилые комнаты сотрудников. Но тогда почему такая тишина? Неужели никто не разговаривает, не смотрит телевизор, не слушает музыку? В какое странное место я попала!
Шли мы недолго. Остановились возле третьей двери справа с номером 14. Медсестра открыла ее ключом.
— Входите. Это ваша комната.
Монашеская келья показалась бы более роскошной, чем эта комната. Это было узкое, вытянутое в длину помещение с единственным окном. Слева от двери стояла простая железная кровать, как в больнице. Возле окна — старый письменный стол, напротив кровати — узкий шкаф. Больше ничего не было.
— Туалет, умывальники и душевые в конце коридора. Они общие, — пояснила медсестра.
Я машинально протянула руку.
— Можно ключ?
— Ключ вам не положено, — отрезала она. — Ключи от комнат сотрудников находятся у руководства.