— Произошел несчастный случай. Я думаю, что узнать об этом будет полезно именно вам…
Я вдруг обратила внимание на то, что старшая медсестра пристальнее, чем обычно, сверлит меня глазами, а лицо ее сделалось еще более мрачным, чем обычно.
— Что же произошло? — я даже не подозревала ни о чем плохом.
— Старшую медсестру Аниту убило током высокого напряжения, — сказала она. — Анита неправильно подключила прибор и взялась рукой за оголенный провод. В результате ее небрежности ток резко усилился. К сожалению, ее не смогли спасти.
Я чуть сама не умерла в тот момент! Помню, как я схватилась обеими руками за кровать, пытаясь удержаться на ногах. Бедная Лидия немного пришла в себя и смотрела на мое помертвевшее лицо жалкими испуганными глазами.
Услышанное было настолько ужасно, что я просто была не в состоянии взять себя в руки! Конечно, не стоило так откровенно выражать свои эмоции, но ничего поделать с собой я не могла.
— Вижу, вы слишком любили погибшую, — едко ухмыльнулась старшая медсестра.
Я готова была убить ее за эту ухмылку!
— Аниту любили все, — отрезала я, — она была прекрасным человеком! И она была так молода…
— Да, это большая трагедия. Но работа с электрическими приборами под напряжением несет в себе определенный риск. Такие несчастные случаи происходят время от времени…
Конечно, это была полная чушь! Все знают, что в кабинете физиотерапии напряжение маленькое, абсолютно безопасное для пациентов, и ничего подобного там просто не могло произойти! Я сразу поняла, что никакого несчастного случая не было: Аниту убили. Может, даже не электрическим током, а просто замучили в подвале, а потом утроили инсценировку. Здесь умеют заметать следы. И убили ее за то, что она много знала и дружила со мной!
Я прекрасно понимала это, но не чувствовала страха — только острую боль и горечь утраты, и с этой болью я никак не могла совладать.
— Я могу на нее посмотреть?
— Нет, конечно, — медсестра пожала плечами. — Зачем вам это понадобилось? Вы же ей не родственница. У вас есть свои профессиональные обязанности — вот их и выполняйте!
С этими словами старшая медсестра развернулась и ушла. Тут только я увидела, что Лидия непривычно тихо сидит в кресле. В момент нашего разговора к ней вернулась ясность сознания и она абсолютно все поняла. Лидия плакала. Я увидела, что по ее щекам текут слезы. Я поняла, что старушка оплакивает не только Аниту, но и себя.
Больше никто не вспоминал об Аните. Я поняла, что такие темы для обсуждения среди обслуживающего персонала „Горячих Ключей“ — непререкаемое табу. Ночью, спрятавшись под одеяло с головой, я плакала об Аните. Мне было отчаянно страшно находиться здесь. Но, к сожалению, теперь не оставалось ничего другого. Теперь меня держала здесь Лидия, попавшая в западню. Старушка мечтала выбраться отсюда любым способом».
«Главврач смотрел на меня очень внимательно. Он выдерживал паузу. Я не знала, что сказать. Все, что я услышала только что, не укладывалось у меня в голове! Улетучились все слова, которые я заготовила заранее. Возможно, он читал все это по моему лицу, потому что сказал — неожиданно и совершенно не в тему:
— У вас сейчас лицо постаревшей девчонки, с которой грубо обращались люди.
Я была так растеряна, что честно призналась: мне нечего сказать.
— Надеюсь, вы понимаете строгую конфиденциальность нашего разговора?
Это я понимала. Просто мне казались странными слова главврача. Я не знала, как это озвучить. Он прочитал все по моему лицу.
— Я внимательно наблюдал, как вы работаете. Я обратил внимание на явный прогресс в состоянии вашей пациентки. Вы медработник и прекрасно знаете, насколько серьезно состояние Лидии — оно будет ухудшаться все больше и больше и так до самого печального конца. Вам до сих пор удается сохранить в пациентке остатки сознания. Это редкость. Поэтому я и завел такой откровенный разговор.
— Да, я понимаю, — я кивнула и, подумав, добавила: — Я благодарна вам за это. Вы сами понимаете, что я слышала от Лидии много чего…
— Вы слышали, что ее хотят здесь убить, — главврач вздохнул, — это нормально в ее состоянии. Я ведь уже объяснил о редком генетическом заболевании, которое она унаследовала от своей страшной родственницы. Это заболевание неизлечимое, справиться с ним нельзя…
— А, эта страшная женщина! Кровавая Графиня… Неужели она никогда не пыталась искать свою внучку? — у меня до сих пор бегали мурашки по коже от только что услышанного страшного рассказа.
— Я думаю, она и не понимала, что внучки рядом с ней нет, — главврач покачал головой, — о Кровавой Графине ходят страшные слухи и сплетни. Но правда в том, что она была больна психически, именно поэтому и заперлась в квартире до самой смерти. В том состоянии, в котором она находилась, она вряд ли помнила о своих близких. Болезнь прогрессировала — и так до самого печального конца.