В его лице сосуществовали все известные и неизвестные пороки. Он привык упиваться властью над людьми. Его сердце, похожее на моток колючей проволоки, обладало только одной способностью — ранить. Злоба, будто страшный вирус, бушевала внутри него. Жестокое сердце существа — почти пришельца с другой планеты. А между тем этот Баракзаев свободно и с большим комфортом живет среди всех остальных людей…
Вадим пытался его разглядеть, но вдруг понял, что это занятие может оказаться не только бессмысленным, но и откровенно опасным. Самир Баракзаев показывал только то, что хотел. Даже внешность способствовала этой его маскировке. Его нельзя было назвать ни красивым, ни уродливым. Он был единственным в своем роде. Характер проступал в нем яснее, чем черты лица. Само его высокое положение мешало людям адекватно и точно описать, как выглядит Самир, ведь они привычно раболепствуют перед тем, за кем тянется золотой след, путь даже этот след — кровавый…
У Самира Баракзаева было тонкое вытянутое лицо бледно-желтого оттенка. Нездоровая кожа цветом напоминала оплавленную сальную свечу. На этой желтоватой пергаментной коже неопрятно проступали расширенные черные поры. Его волосы, черные как смоль, были длинные и такие редкие, что сквозь их пряди просвечивала желтоватая кожа черепа. Волосы спадали за плечи и казались жесткими, как проволока. Неухоженная прическа придавала его лицу вид какой-то неряшливости, как будто он был не богатым бизнесменом, а привокзальным грузчиком.
Глаза его, миндалевидной формы, были черны и могли бы казаться красивыми, если бы их не прикрывали припухшие веки. Вокруг глаз темнели болезненные круги. Припухшие веки и эти круги яснее всяких слов свидетельствовали, что Баракзаев не прочь выпить.
Губы его, узкие и жесткие, крепко сжаты. Скулы резко выдавались вперед, а по носогубным складкам, отчетливо прочерченным на желтой коже, можно было прочитать склонность к жестокости. Определить его возраст было невозможно — Баракзаеву могло быть и тридцать, и пятьдесят; точнее не сказал бы даже самый дотошный и опытный эксперт-физиономист.
Словно отдавая дань этому странному месту, Баракзаев был одет во все черное. Черная рубашка, сливаясь с черными брюками, создавала эффект устрашающей униформы…
Пауза затянулась слишком долго.
Вадим вдруг подумал о том, что еще несколько лет назад он постоянно встречал фотографии Баракзаева и в интернете, и на бигбордах по городу (в то время тот баллотировался в депутаты), но никогда не присматривался к его внешности, никогда не задумывался о том, как опасен может быть человек, на лице которого столь заметны всевозможные пороки и стальная воля… Сейчас, сидя перед Баракзаевым лицом к лицу, Вадим понял, что это очень-очень страшный человек…
— Я хочу узнать одну вещь, — мотнув головой, Баракзаев вдруг уставился прямо в лицо гостю. — Именно с этой целью я пригласил вас сюда и надеюсь услышать на свои вопросы правильные ответы. В противном случае…
— Что в противном случае? — Вадим с вызовом уставился прямо в тусклые глаза Баракзаева: в них было что-то совиное.
— Мы не пересекались с вами раньше. Вы не в числе моих врагов. Вы деловой человек, и вам не нужны лишние проблемы, — лицо Баракзаева было непроницаемым. — Я просто хочу знать, почему вы ходите за мной по пятам — ходите вместе с дешевыми ментами!
Кровь бросилась Вадиму в голову — он вдруг понял, что Баракзаев знает все и пристально следит за ними, точно так же, как они следят за ним. Но это открытие не испугало его: Вадим был готов к чему-то подобному.
Испугало его другое: та бесстрастность, которая застыла на лице Баракзаева наподобие маски, и то, как из-под нее на мгновение прорвался ужасающий дьявольский огонь.
Вадим понял, что Самир Баракзаев — человек бешеных опасных страстей. Прорвавшись наружу, эти страсти могут причинить немало зла…
— Вы имеете в виду… — начал было Вадим, глядя в непроницаемое, почти скульптурное лицо Баракзаева.
— Ваш друг Артем Ситников. Почему он все время ходит за мной?
— Из-за убийств детей, — ответил Вадим.
— Это я знаю, — кивнул Баракзаев, — но какое вы имеете к этому отношение?
— Ну… — Вадим вдруг растерялся, не готовый к такому прямому вопросу. — Одна из убитых девочек была внучкой моей сотрудницы… девочка исчезла из моего офиса…
— Это я тоже знаю, — Баракзаев надменно кивнул. — Повторяю вопрос: какое вы имеете отношение ко всему этому?
— Я… не знаю, что вам сказать. Я хочу, чтобы убийца был пойман и наказан.
— Какое вам до всего этого дело?