И вот теперь — открытая дверь квартиры. Боясь дышать, Вадим осторожно вошел. В красной комнате горел яркий свет. Джин сидела за своим ноутбуком.
— Привет! — Джин оторвалась от экрана, и Вадим заметил, что глаза ее красны.
Плакала, что ли?
Вадим вдруг поймал себя на странной мысли — а как, собственно, воспринимает его Джин? Как она относится к тому, что он фактически живет у нее в квартире? А между тем они не любовники. Между ними ничего нет.
— Привет! — отозвался он, не спуская с нее испытывающих глаз.
Спросить бы… Но он чувствовал такую неловкость и тревогу, будто ступал по минному полю.
— А почему дверь открыта? Поздно все-таки…
— Сосед заходил. Повадился… — хмыкнула Джин. — Уже в третий раз на этой неделе! Все пытается оторвать меня от компьютера.
— Какой сосед?
Вадим вдруг почувствовал почти физически, как вся кровь отхлынула у него от лица.
— Что с твоим лицом? Ревнуешь? — ехидно прищурилась Джин.
— Нет, конечно, — Вадим пожал плечами, чувствуя себя готовым провалиться сквозь землю — но не от смущения, а от ужаса. — А что за сосед?
— Этот парень сверху, с третьего этажа, — Джин говорила совершенно спокойно. — Помнишь, я еще нарисовала его портрет? Лицо у него такое нетипичное… Бабам нравится.
— Бабам нравится… — машинально повторил Вадим, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.
— Где же он… — закрыв крышку ноутбука (Джин делала это всегда, как только Вадим подходил), она принялась рыться в ворохе бумаг на столе. — Да вот, смотри! Вот он!
Джин протянула ему рисунок карандашом, на котором во всей красе был изображен «покровский маньяк».
Вадим был взрослым мужчиной, привыкшим к мысли о том, что ничто и никогда не сможет его напугать. И вот теперь он стоял перед хрупкой девушкой, держащей в руке карандашный рисунок, испытывая леденящий ужас, как под прицелом расстрельной команды.
— А как его зовут? — голос Вадима дрожал.
— Григорий, вроде бы, — Джин пожала плечами. — Фамилию не помню. А что?
— Да ничего… Просто ты ничего не знаешь об этом человеке… Зачем он к тебе заходит, что говорит?
— Так, разное. Болтовня какая-то, и не запомнишь, — Джин вдруг рассмеялась. — И нечего делать такое лицо, как будто ты умираешь от ревности!
— Я сейчас… документы в машине забыл…
Вадим быстро вышел из квартиры, бегом поднялся на третий этаж, и вот уже он стоял перед обшарпанной дверью.
Может, это был просто дурацкий розыгрыш? Может, кто-то жестоко разыгрывал Джин, преследуя какие-то собственные чудовищные цели? Он был в растерянности. Постучал в дверь кулаком, несколько раз нажал на кнопку звонка, утопленную в полусгнившую деревянную панель… Никакой реакции.
Квартира была пуста. А может, ему просто не хотели открывать. Но звонка он тоже не слышал. Ничего не было…
Чувствуя себя столетним стариком, Вадим вернулся в красную комнату. Джин по-прежнему сидела за ноутбуком, и, едва завидев его, как всегда прикрыла крышку.
— Рабочий день закончен, ты бы отдохнула.
Вадиму хотелось знать, чем она занята, но Джин отреагировала вполне естественно:
— Я не работаю. Так, читаю кое-какие статьи…
— Ты ела что-нибудь?
Вадим смотрел на синие жилки под ее кожей, думая о том, что после всех этих испытаний Джин стала совсем как перышко.
— Нет. Я и не думала об этом.
Он заказал пиццу, а когда они ужинали вдвоем на кухне, вдруг сказал:
— Когда этот парень, твой сосед, снова к тебе придет, ты обязательно позвони мне.
— Это еще зачем? — нахмурилась Джин.
— Хочу с ним познакомиться.
— К чему это? — лицо Джин выражало явное неудовольствие. — Он вполне нормальный, адекватный человек. Ты что, допрос ему хочешь устроить?
— Нет, конечно, — Вадим сглотнул горький комок, — просто интересно, кто еще живет в этом доме. В странном доме…
— Ничего в нем странного нет, — хмыкнула Джин, — и мне это вот ни капельки не интересно! Мне и этот тип порядком надоел. Все ходит и ходит, как будто мне делать нечего!
Следующее утро застало Вадима в неожиданном месте. Он сидел в конторе ЖЭКа, к которому относился дом в Покровском переулке. Заперевшись в кабинете с начальницей, он пытался донести свою просьбу, но та плохо реагировала, откровенно не понимая, чего от нее хочет посетитель.
— Домовая книга начиная с 39 года? Да что это, в самом деле, за просьба?! Ее уже мыши давным-давно съели в кладовке.
— А если не съели? — голос Вадима звучал вкрадчиво.
— Давайте я лучше посмотрю всех нынешних жильцов по компьютеру — так проще будет.