Спустя четверть часа Артем вернулся.
— Дело о поджоге, — хмурясь, сообщил он. — Этот Соколенко Юрий Валентинович был мелким бизнесменом и что-то не поделил с одним из коллег по бизнесу. У них был дом на дачном участке, кооператив «Садовый» — это за лесным массивом, поближе к озеру. Его коллега нанял двух бомжей. Те, проследив, когда семья Соколенко приедет на дачу и останется ночевать, заколотили досками все окна и двери, облили домик бензином и подожгли. Никто не смог выбраться. Погибли четыре человека — сам Соколенко, его жена и двое сыновей, мальчики девяти и одиннадцати лет. При пожаре пострадал один из бомжей; он-то и сдал подельника вместе с заказчиком. Второго бомжа не нашли — сумел куда-то сбежать. А заказчику дали пять лет — всего пять лет! — потому что сложно было доказать вину… Ну, ты понял: коллега по бизнесу не поскупился на подарки моим дорогим коллегам и судьям. И сейчас он в тюрьме, отбывает срок. Так что умерли твои Соколенко!
— Дом мертвых людей! — Вадим схватился за голову. — Это дом мертвых людей. Кому же принадлежит квартира?
— Судя по тому, что она стоит заколоченная, никому. Либо наследники просто решили ею не заниматься и закрыли до лучших времен.
— Квартиру в центре города! Это странно.
— Вовсе нет. А если у погибших вообще не было родственников или наследники живут где-то за границей и им накладно часто приезжать сюда, заниматься квартирой? Это дело хлопотное. Ты даже не представляешь себе, какие случаи бывают в жизни!
— Почему же… Начинаю представлять…
— Жаль, что тебе так не повезло. Поищи еще кого-нибудь. Дом большой. Наверняка есть другие старые жильцы. Я уверен, ты обязательно найдешь, если хорошо поищешь. Среди живых, разумеется…
Пахло плесенью, пылью. Двор был запущен и грязен.
Артем чертыхнулся: он угодил носком ботинка в лужу грязной воды, натекшей из-под ржавой трубы в земляном провале.
— И какого черта я поддался на твою дурацкую провокацию?! — сердился Ситников. — И какого черта они живут в этом здании? Дом ведь аварийный! Одна плесень осталась…
Они быстро шли через двор к дому, напоминающему замок с высокими острыми шпилями. Похожий на рыбью кость, самый острый из этих шпилей будто намеревался проткнуть пасмурное свинцовое небо. Казалось, из проделанной дыры вместо свежего дождя на землю хлынут потоки грязной, вонючей жижи, чтобы затопить город, в котором не осталось ничего чистого…
— Здесь ужасно, — передернул плечами Артем, — и запах такой… Да наверняка съели уже крысы твои дохлые бумажки! В таком-то месте!
Вадим молча следовал за другом через двор и чувствовал, как его голова разрывается от мучительной боли — угнетающее предчувствие близкого дождя…
— Хорошо бы, чтобы дождь пошел, — Артем словно прочитал его мысли. — Может, смоет этот дерьмовый город с лица земли к чертовой матери!
Удостоверение сотрудника полиции открывало любые двери, в том числе и двери центрального городского архива, в котором хранились все записи и акты регистрации жителей города начиная с 1889 года. Идея Вадима — проверить записи браков за 1945–1947 года, чтобы узнать, был ли зарегистрирован брак дочери Кровавой Графини — Софии Устиновой, была последней надеждой отыскать отца ребенка.
Поворчав для приличия, Артем согласился помогать. И теперь они торопились туда, где хранились сведения о тысячах навсегда ушедших людей. О них больше не вспомнит никто на свете — теперь они стали буквами и цифрами в пыльных никому не нужных книгах, края которых обгладывали вездесущие мыши… Эти мысли нагоняли на обоих тоску.
Щуплая девушка в очках проводила их в комнату с искусственным освещением, где стоял стол и несколько стульев. Здесь можно было изучать даже те записи, в доступе к которым было отказано всем простым смертным.
— Похоже на тюрьму, на камеру для допросов, — хмыкнул Артем.
Девушка вернулась довольно скоро в сопровождении Неряшливой пожилой женщины. Обе сгибались под тяжестью массивных конторских томов, от которых несло сыростью и плесенью.
— Вы знаете, что ничего нельзя фотографировать? — неряшливая тетка зло зыркнула на них заплывшими глазами, будто наводя порчу.
— Адский труд! — вздохнул Артем, присаживаясь к столу. — Убить тебя мало за это! Ну, погоди, ничего не найдем — ты у меня попляшешь!
Оказалось, что довольно много людей сочетались браком в сороковые годы. Подумав, Вадим попросил книги за период с 1939-го по 1946 год. Он рассудил, что София Устинова могла выйти замуж на пару лет раньше.
Повезло! Вадим не поверил своим глазам.