Тогда все становилось на свои места. Это как раз и объясняло и нервозность Баракзаева, и его блуждающие глаза, и хруст пальцев. Баракзаев знал настоящего убийцу! Или не знал, а подозревал, и намеревался получить здесь доказательства беспочвенности или истинности собственных подозрений.
Неужели убийца был настолько для него важен, что Баракзаев решился вот так идти напролом? С другой стороны, кто может быть для человека важнее, чем он сам? Тем более для такого эгоиста, как Самир Баракзаев… Но мысль о том, что Баракзаев все-таки не был убийцей, а знал убийцу лично, все настойчивей вертелась в голове Вадима. Он подумал, что об этом надо бы рассказать Артему. Но потом… Его вдруг стало занимать совершенно другое. Вадиму захотелось увидеть Джин, как задыхающемуся хочется глотнуть свежего воздуха.
Вот бы только взглянуть одним глазком, еще раз ощутить уверенность в том, что Джин больше никогда не покажется ему безразличной. Может, даже перекинуться парой слов… Это желание оказалось таким сильным, что Вадим больше не мог с собой совладать. Он встал и резко вышел из кабинета.
На подоконнике общего зала стояла большая кремовая чашка. Бумаги Джин были, как всегда, хаотично разбросаны. Вадим остановился рядом с ее рабочим столом, пододвинул поближе какую-то папку и раздраженно позвал заместителя.
— Где Кравец? Немедленно разыщите ее! Пусть зайдет ко мне в кабинет!
— Так вышла она куда-то, — отозвался зам.
— Ну, наберите ее! Разыщите. Я жду!
Через двадцать минут в кабинет Вадима ворвался запыхавшийся заместитель.
— Нет ее нигде. Я даже по этажам бегал. Смотрел. Вышла и как в воду канула.
— А телефон? Что, нельзя набрать?
— Телефон у нее отключен. Я десять раз пробовал! — заместитель развел руками.
— Что за бред? Разгар рабочего дня! — рассердился Вадим.
— Так она странная… ну, я правда не знаю, где она шастает! — Заместитель едва не плакал. — Никогда такого не бывало раньше. Она с чертежом намудрить могла, но чтобы работу прогуливать…
— Как появится, сразу ко мне! Надеюсь, она явится до конца рабочего дня?! А за такое хамство вычтите у нее деньги за день, как за прогул!
Остаток дня был безнадежно испорчен. Вся работа валилась из рук. До самого конца дня, когда из офиса разошлись все сотрудники, Джин так и не появилась на рабочем месте.
Джип мчался по городу, нарушая все правила дорожного движения. Вадим ворвался в квартиру и сразу понял: что-то не так! Красная комната выглядела пустой. Нет, не так — красная комната выглядела навсегда покинутой.
Вадим перетряхнул ящики и шкафы. Вещей Джин не было. Исчезла вся ее одежда. Единственное, что осталось от Джин, — ноутбук на кухонном столе.
Джин сбежала. Она ушла из квартиры, собрав вещи. Она ушла из его жизни, бросив все и предпочтя всему пустоту.
Что произошло? Что заставило ее совершить такой страшный, такой непоправимый поступок?
Вадим ни секунды не сомневался в том, что Джин в беде, и его до глубины души оскорбляло то, что этой бедой она не захотела поделиться с ним. Почему Джин не попросила его о помощи? Он бы помог. Он бы сделал для нее все. Но она сбежала, как проштрафившийся воришка, пойманный в супермаркете за кражу булки.
Вадим был разбит. Разбит и совершенно уничтожен. Опустившись за кухонный стол и стараясь не смотреть на ноутбук, обхватил голову руками. Он не помнил, сколько просидел так. Но жажда жизни оказалась сильнее.
Он бросился в спальню, открыл тумбочку. Детская игрушка, медведь с зеленой ленточкой, лежала на своем месте. Значит, по какой то причине Джин не захотела брать его с собой. Значит, и ноутбук был для нее больше не важен. Значит, беда!
Вадим вернулся в красную комнату и принялся звонить Артему.
Три часа до приезда Артема слились для него в один бесконечный пронзительный звук, высокими частотами уродовавший его барабанную перепонку. Он не мог больше находиться в этой квартире. Здесь даже стены говорили с ним, и голоса их были ужасны. Артерии обоев, полные свежей, еще не пролитой крови, неумолимо надвигались на него.
В этой комнате страхи принимали осязаемые формы — словно безразличные люди, проходящие мимо человеческого горя. А вот он не мог равнодушно и размеренно пройти мимо горя Джин.
Вадим не знал, в чем ее беда, но истина пришла к нему как сверхъестественное откровение. Истина была в том, что вокруг Джин все сильнее сжимается кольцо беды — как веревка на ее шее.
Вадим метался по городу, как раненый зверь. Он рвал сухожилия переулков и площадей.