– Хорошо. У меня есть дом в Египте, который я не видел в течение двадцати лет. Вход в него выложен мозаичной плиткой. Как долго вы были в Египте?
– Около двух лет. В 1919 году, когда мне было четыре года (конечно, мать рассказала мне все это позднее), трое англичан были убиты при волнениях в Каире, и мать решила уехать. Перрен вернулся во Францию. Мы с матерью поехали в Бомбей, а позднее в Бали, Японию и на Гавайи. Мой дядя, который был опекуном моего состояния, продолжал настаивать, чтобы у меня было американское воспитание, и наконец в 1924 году – мне было девять лет тогда – мы покинули Гавайи и приехали в Нью-Йорк. Именно с того времени, фактически, я и знаю дядю Бойда, так как, конечно, я не помнила его после Испании, поскольку мне было только два года.
– У него было свое предприятие в Нью-Йорке, когда вы приехали сюда?
– Нет. Он сказал мне, что начал делать эскизы для Уилмердинга еще в Лондоне, и очень успешно, стал его компаньоном, а потом решил, что Нью-Йорк лучше, приехал сюда в 1925 году и открыл свое дело. Конечно, в первую очередь он отыскал мать, и она немного помогла ему, познакомив с нужными людьми, которых она знала. Но он и так пошел в гору, потому что был очень способным. Он был даже талантлив. Париж и Лондон стали подражать ему. Вы бы никогда не подумали, просто находясь в его обществе, разговаривая с ним… вы бы не подумали…
Она запнулась и остановилась. Вулф начал бормотать что-то, чтобы успокоить ее, но появление Фрица избавило его от этого труда. Фриц вошел, чтобы объявить об обеде. Вулф отодвинул кресло.
– С вашим пальто ничего не случится здесь, мисс Фрост. Ваша шляпа? Но позвольте мне настоятельно просить вас об одолжении: есть в шляпе, за исключением железнодорожной станции – это варварство. Благодарю вас. Ресторан?.. Я ничего не знаю о ресторанах, нет необходимости. Я не стал бы есть в ресторанах, будь там сам Ватель шеф-поваром.
Потом, когда мы уселись за стол, и Фриц вошел, чтобы обнести гостей вкусным блюдом, Вулф представил Фрица согласно своему обычаю для гостей, которые не пробовали раньше этого блюда.
– Мисс Фрост, мистер Фрост, это мистер Бреннер.
Также согласно обычаю, во время еды не било разговоров о делах. Луэлин поерзал слегка, но он ел, и оказалось, что наша новая клиентка была дьявольски голодна. Может быть, она не завтракала. Во всяком случае, она дала волю своим чувствам, когда ела телятину, что заставило Вулфа смотреть на нее с нескрываемым одобрением. Он старался поддерживать разговор, главным образом о Египте, мозаичном крыльце, о повадках верблюдов, о том, что колонизаторский гений Англии обусловлен ее плохим климатом, из-за которого англичане, обладающие хоть каким-то разумом и волей, неизменно решали ехать работать куда-нибудь в другое место. Было два тридцать, когда было покончено с салатом, поэтому мы вернулись в кабинет, и Фриц подал вам туда кофе. Элен Фрост позвонила матери. Очевидно, был значительный родительский протест на другом конце провода, ибо голос Элен сначала звучал убеждающе, затем раздраженно, и наконец довольно дерзко.
Во время этого разговора Луэлин сидел и хмурился на нее, а я не мог понять, кем он был недоволен – ею или противной стороной. Но это ни в том ни в другом случае не могло повлиять на нашу клиентку, ибо она сидела за моим столом и не видела его лица.
Вулф принялся за нее снова, возобновив тему «Перрен Геберт». Но первые полчаса или около того разговор был не гладким, потому что его все время прерывал телефон. Джонни Кимз позвонил сообщить, что он может оставить работу у Притчарда, если он нужен нам, и я сказал ему, что мы как-нибудь обойдемся. Позвонил Дадли Фрост и ругал своего сына на чем свет стоит, а Луэлин воспринял это спокойно и заявил, что его кузина Элен нуждается в нем там, где он находится; при этих словах она посмотрела на него ничего не выражающим взглядом, а я подавил в себе смешок.
Следующим позвонил Фред Даркин, чтобы сказать, что они прибыли в Гленнанн и, не найдя никого, расположились там и начали операцию; телефон коттеджа был не в порядке, поэтому Сол послал Фреда в деревню, чтобы сделать доклад.
Человек по имени Коллинджер позвонил и настаивал на разговоре с Вулфом, а я послушал и записал как обычно. Это был адвокат Мак-Нэра, и он хотел знать, сможет ли Вулф сразу же прийти в его контору для беседы относительно завещания. И конечно, одна только мысль о необходимости куда-то ехать задержала пищеварение Вулфа на десять минут. Было условлено, что Коллинджер сам приедет на Тридцать пятую улицу на следующее утро. Потом спустя некоторое время после трех часов, позвонил инспектор Кремер и сообщил, что его армия достигла одинакового успеха по всем фронтам, а именно, никакого.
– Никакой красной коробки, никаких сведений о ней, нигде ни слуху, ни духу о каком-либо мотиве; ничего среди бумаг Мак-Нэра, что дало бы намек на убийство, никаких следов покупателя цианистого калия; ничего. – В голосе Кремера звучало утомление.
– Вот еще странная вещь, – сказал он обиженным тоном, – мы не можем нигде найти молодых Фростов: вашего клиента Лу нет ни дома, ни в его конторе, ни где-нибудь в другом месте, и Элен тоже нигде нет. Ее мать говорит, что она ушла около одиннадцати часов, но она не знает куда, а я узнал, что Элен была ближе Мак-Нэру, чем кто-либо другой. Они были очень близкие друзья, поэтому у нее самый большой шанс найти красную коробку. Потом, что она делает, бегая по городу, когда Мак-Нэр только что загнулся? Просто есть вероятность, что что-то стало слишком горячим для них и они «слиняли». Лу заходил в квартиру Фростов на Шестьдесят пятой улице, и они ушли вместе. Мы стараемся проследить.