Цена на подписку будет не маленькая, но прошу учесть, что и размер книги предполагается довольно большой.
Цена продержится месяц, а потом поднимется. Как и обычно, скидок на подписки и новинки не будет.
Объем книги, предположительно, около 500 стр. /это около 1 000 000 знаков/.
Выкладка новых глав -- примерно через день.
Глава 15
Храм Искупителя, куда отвели меня утром фрейлины, находился в одном из крыльев дворца. Мрачноватое помещение с огромным витражным окном в одной из стен. Изображение Искупителя-- только одно -- на большой фреске напротив входа, и десятки тонких свечей горят в специальных бра и подсвечниках. Резкий, одеколоновый запах каких-то благовоний и воска. Сбоку от фрески -- солидный пюпитр для книг. Красивые резные скамеечки. На передних навалены подушки. Думаю, это места королевской семьи. Кардинал вышел к нам откуда-то из бокового коридорчика.
Весь вечер перед этим я посвятила тому, чтобы узнать как можно больше о местной религии. Спрашивать надо было крайне аккуратно, потому сведения были весьма скудными. Было только одно обстоятельство, которое порадовало меня: как и у всякой приличной королевы, у Элен действительно был свой духовный наставник, прикрепленный лично к ней. Он умер незадолго до того, как беременная королева заболела.
Надо сказать, что для меня его смерть была большим везением. Все-таки наверняка духовный наставник знал о королеве вещи, которых не знали другие. Тот маленький пожилой священник, которого мы вчера встретили в парке, носил гордое имя кардинала Ришона.
Мы немного побеседовали и вместе посожалели о том, что Искупитель призвал к себе моего духовника, отца Верано. Кардинал любезно пообещал в ближайшее время подобрать ему достойную замену:
– А пока, дочь моя, я могу принять твою исповедь сам.
Чувствовала я себя очень неловко, но и выбора у меня не было. Впрочем, процесс исповеди, похоже, был давно отработан до мельчайших деталей, и потому я просто отвечала на вопросы кардинала: “Что огорчает тебя, дочь моя? На какие горести ты можешь мне пожаловаться? Что радует тебя? Давно ли ты раздавала милостыню? Как часто приближенные к тебе читают молитву?”.
Судя по тому, насколько формальной была эта исповедь, даже церковь не интересовалась королевой. Зато меня церковь интересовала довольно сильно. Потому, когда мы закончили с формальностями, я обратилась к кардиналу к личной просьбой:
– Ваше высокопреосвященство, рожая нашему королю дофина, я запомнила момент, когда чуть не умерла. Потом я пришла в себя: роды, слава Искупителю, закончились благополучно. Но я дала себе слово, что если я выживу, то буду больше времени посвящать богоугодным делам.
– Похвально, дочь моя, похвально, – кажется, кардинала удивил мой монолог.
– Я решила, что как только здоровье мое полностью восстановится, я буду чаще раздавать милостыню, чаще ходить в храм, а главное, мне хотелось бы почитать что-нибудь душеспасительное об истории нашей матери церкви. Не просто молитвы, святой отец, и не жития святых, которые жили сотни лет назад, а что-нибудь о достойных мужах, которые жили тридцать-сорок лет назад и вели церковь к всемирной славе.
Похоже, моя просьба вызвала неудовольствие кардинала, он даже поморщился, отвечая мне:
– Дочь моя, ты всего лишь женщина. Пристало ли тебе листать научные труды?
– Ваше преосвященство, хочу вам напомнить, что я не просто женщина, а королева этой страны и мать наследника. Если я не буду стараться узнать больше, то не смогу стоять рядом с троном своего сына, если вдруг настанет такая тяжелая минута. Я не смогу дать ему разумный совет и не смогу защитить его душу от грехов.
Кардинал смешно почмокал губами, размышляя, и довольно сухо ответил:
– Я прикажу библиотекарю подобрать для тебя, дочь моя, что-нибудь подходящее.
Сейчас, когда королева-мать отсутствовала во дворце, я ввела в свое расписание дня вторую вечернюю прогулку. Именно на вечерней прогулке я и встретила герцога Рогана де Сюзора. В отличие от многих придворных, он вел себя достаточно вежливо и почтительно. Никаких скучающих взглядов, скользящих по мне, как по старому буфету, никаких презрительных гримас в мою сторону. Вежливый поклон и формальное, но тоже вежливое приветствие: