– С этого дня, Элен, я разрешаю вам посещать моего сына по утрам. Все, как вы хотели, моя королева.
Уверена, что этой милостью я обязана герцогу де Богерту: он в это время стоял за стулом короля рядом с Лисапетой и с гордостью улыбался мне, давая понять, чьими словами сейчас говорит король. Гораздо забавнее выглядела Лисапета. На ее окаменевшем лице были написаны такое искреннее раздражение пополам с завистью, что я с трудом сдержала улыбку. Между тем его величество продолжал:
– Я знаю, Элен, что завтра вас собирается навестить лорд Ферзон. Надеюсь, вы сочтете нужным сообщить вашему отцу об этом скромном подарке.
“Восхищаясь” собственным мужем, я с трудом сдержала улыбку и почтительно ответила:
– Ваше королевское величество! От вас невозможно что-либо скрыть! Меня удивляет, что вы столь занятой государь, находите время, чтобы вникать в такие мелочи, как визит посла. Меня просто поражает это ваше искусство!
– Я не делю дела на большие и малые, – пафосно ответил мне муж.
***
Пожалуй, больше всего в этом мире меня раздражала какая-то фантастическая неторопливость в делах. Здесь ничто не делалось сразу. Даже какие-то важные и серьезные заботы всегда откладывались на несколько дней. Письмо послу было отправлено четырнадцать дней назад, и только через две недели была назначена встреча. В этом поступке посла не было ни тени неуважения. Просто именно так и принято было.
Единственный, кто жил в более приемлемом для меня ритме, был герцог Роган де Сюзор: пожилого мэтра Борнео он прислал ко мне на следующий же день после беседы в парке.
Мэтр был сед, но еще крепок телом и весьма словоохотлив. С собой у него было два сундука. Один довольно скромных размеров, с личным имуществом мэтра. А второй с шестью ручками, который с трудом волокли здоровенные лакеи, с книгами. Признаться, я не ожидала такой быстрой реакции и совершенно не представляла, где поселить добродушного мэтра. Софи советовала вызвать к себе сенешаля замка, но мадам Менуаш отговорила:
– Ваше королевское величество! Простите мне мое вмешательство…
– Говорите, мадам Менуаш.
– Сенешаль только почувствует обиду, если вы заставите его заниматься таким мелким делом. Я думаю, гораздо разумнее будет обратиться к кастеляну. Барон Годрен гораздо охотнее выполнит ваше поручение.
Барон Годрен был удивлен моим требованием, но спорить не стал. Некоторое время он задумчиво почесывал седую бородку, а потом спросил:
– Ваше королевское величество! Я не слишком понимаю, насколько необходим вам почтенный мэтр. Будете ли вы видеться с ним ежедневно или же встречаться изредка? Нужна ли ему большая комната или малая спальня?
Немного подумав, я ответила:
– Барон Годрен, мэтру требуется небольшая теплая спальня, а мне требуется большая теплая и, главное, светлая комната поблизости от апартаментов. Именно там мэтр будет хранить свои книги, и туда я буду обращаться, когда мне что-то понадобится. Думаю, это будет часто.
Барон просто поклонился и ответил:
– Я постараюсь учесть все ваши пожелания, ваше королевское величество.
– Надеюсь, что все так и будет. Я попрошу мадам Менуаш присмотреть за размещением мэтра Борнео.
Про себя я отметила, что кастелян – первый из придворных, кто разговаривал со мной совершенно нормально, не корча рожи и не подчеркивая, сколь я ничтожна.
На следующий день после обеда я ожидала посла, лорда Ферзона. Пора было готовиться к приему.
Глава 18
Даже расцветка одежды лорда-посла отличалась от принятой здесь. Если при королевском дворе Луарона использовали яркие насыщенные цвета, то одежда послов была не менее яркой, но гораздо более пестрой. Ткань изобиловала различными узорами: цветочными и виноградными гирляндами, бабочками и птицами, узорами из листьев и колосьев. Для того, чтобы не казалась она излишне разноцветной, отделка у всех была одинаковая – черный атласный кант. Это придавало яркому многоцветью костюмов немного графичности. Интересный стиль.
Сам посол, лорд Ферзон имел около сорока пяти лет от роду, высокий рост и солидное брюшко. Он был, как мне показалось, из тех громогласных толстяков, которые выглядят недалекими и простодушными, но вовсе не являются такими на самом деле. Его сопровождали двое служащих посольства с женами и миловидный маленький паж лет семи, хорошенький, как куколка, с серьезным видом волокущий большую корзину с цветами.