Я обыскал кабинет в поисках документации, свидетельств от оперативников Агентства, о которых упоминал Сотело. Я ничего не нашел.
Я убил Франсиско Сотело, потому что мне приказали это сделать. Я убил его, потому что он обладал информацией, которая передавалась в руки сандинистов. По крайней мере, так мне сказал Льюис Коттен.
— Этот мужик засранец, — сказал он. — Франсиско Сотело адвокат. Черт, Джон, какая тебе еще нужна причина, чтобы его завалить? Он чертов адвокат. В любом случае, в чем бы ни было дело, ему доверять нельзя. У него есть информация, которая идет к сандинистам. Этот канал информации используется для того, чтобы расстроить организацию некоторых наших очень важных операций на севере. Было установлено, что этот человек, вне всякого сомнения, наносит вред. Ты идешь туда, ты исправляешь положение, и все будут спать намного спокойнее.
Я исправил положение.
Я не знал, спал ли кто-нибудь после этого намного спокойнее.
Я уж точно не спал спокойнее, и это меня очень сильно тревожило.
Я ушел из офиса незамеченным и направился через город к дому Сотело. Я хотел найти документы, которыми, как мы считали, он располагал. Это все, что я должен был найти.
События, которые произошли в тот вечер, эффект от того, что я нашел в доме, имели намного большее значение, чем что-либо другое, что случалось прежде. Я тогда понял, что правда всегда намного более ошеломляющая и глубокая, чем любая пропаганда.
Это было началом конца, и я знал, как и Кэтрин, что мы совершили ужасную вещь.
ГЛАВА 28
— Вот это, — начал Фрэнк Ласситер, указывая на полдесятка папок, сложенных на углу стола, — окончательные отчеты судмедэкспертов по каждому делу. Они проверили изначальные находки и сравнили их. — Он кисло улыбнулся. — Я говорю, что здесь кое-что есть, но если вы внимательно прочтете эти документы, то поймете, что у нас нет ничего.
Ласситер обошел стол и тяжело опустился в кресло. Он выглядел таким же измученным, как и Миллер.
В кабинете повисла тишина, которая давила на каждого из троих присутствующих.
Миллер нарушил затянувшееся молчание.
— Вы слышали о закусочной…
Ласситер кивнул.
— Я слышал о ней и о том полуразвалившемся доме, где, как предполагалось, живет Маккалоу. Я также помню, что у нас есть женщина, которая считает, что узнала парня на фотографии.
Миллер наклонился вперед, уперся локтями в колени и на мгновение закрыл лицо ладонями. Его мысли путались, как будто в голове, подобно опухоли, расползалась тьма. Словно это было наказание. Кара за что-то. Он вспомнил Брендона Томаса, выражение его лица, когда он упал спиной на ступеньки…
Миллер поднял взгляд на Ласситера.
— Мы делаем все…
— Вы делаете все возможное, — отрезал Ласситер. — Я понимаю, что выделаете все, что можете, но все, что можете вы, явно недостаточно.
— Нам нужно больше людей… — начал Рос.
— Вы знаете, что у меня нет больше людей, — ответил Ласситер. — Вы знаете, сколько убийств происходит в Вашингтоне каждый год? — Он покачал головой. — Я не должен рассказывать вам, сколько их происходит в этом городе, верно? Эти пять трупов — лишь малая толика того, чем нам приходится заниматься. Я уже молчу об остальных участках города. Тридцать восемь участков. И не забывайте о тех объемах, которые мы делим с Аннаполисом, Арлингтоном, словно у нас больше ресурсов, чему них… — Голос Ласситера упал почти до шепота. Он повернулся вместе с креслом и выглянул в окно. — Хотите знать, что жена сказала мне сегодня вечером?
Миллер открыл рот, чтобы ответить, но Ласситер продолжил, не дав ему произнести ни звука.
— Она сказала, что мы глядим слишком пристально, чтобы что-нибудь увидеть. — Ласситер резко развернулся к ним. — Вдруг моя жена оказывается чертовым буддистом, а? Что вы думаете об этом? Мы глядим слишком пристально, чтобы что-нибудь увидеть. Вы понимаете? Я даже не знаю, что это значит, но если уже жена начинает рассказывать, как мне делать свою работу… — Ласситер снова отвернулся к окну.
Миллер откашлялся.
— Я верю…
— Мне не нужно то, во что ты веришь, Роберт, — сказал Ласситер. — Сейчас мне нужны факты. Мне нужны улики. Мне нужно хоть что-то, что я смогу показать налогоплательщикам, чтобы они поняли, что не зря с них дерут налоги. Я должен им показать то, что позволит нам расслабиться и пойти домой, сказав женам и дочерям, что они могут спать спокойно, потому что полиция из всемогущего второго участка взяла этого ублюдка за яйца. Вот это мне нужно, Роберт. И это все, что мне нужно.