Смиритесь.
В четверг утром я поднялся с постели и посмотрел на себя в зеркало. Хороший костюм, однобортный пиджак, смесь шерсти и кашемира, светло-голубая рубашка без галстука, потому что я не хочу сегодня надевать галстук. Если я надену галстук, они его все равно заберут, засунут в пластиковый пакет, где он испортится.
Поэтому никакого галстука.
Просто костюм, рубашка и пара коричневых ботинок.
Я на секунду останавливаюсь в коридоре, нагибаюсь, беру в руку чемоданчик, закрываю глаза, делаю глубокий вдох, ненадолго замираю и направляюсь к двери.
На улице холодно и пахнет морозом. Я иду к перекрестку и поворачиваю на Франклин-стрит. Четыре минуты девятого. Автобус подъедет минут через пять. Я выйду на углу у здания библиотеки Карнеги и пройду пешком до Массачусетс, где попью кофе в «Донованз». Я покину «Донованз» к восьми тридцати пяти и вернусь назад мимо церкви на углу Кей-стрит. Там я посижу на лавке десять-пятнадцать минут. В восемь пятьдесят пять я пересеку улицу и поднимусь по ступенькам колледжа Маунт-Вернон. Я взмахом руки поздороваюсь с Гусом, охранником колледжа, зайду через парадный вход, поверну направо в шум и гам нового дня к своей аудитории. Когда я войду в нее, будет восемь пятьдесят девять. Занятие начинается в пять минут десятого. Я никогда не опаздываю. Я всегда прихожу вовремя. Меня так воспитали. Мои студенты тоже понимают это. Мало кому из них потребовалось больше одного раза, чтобы понять, что нельзя опаздывать на пары профессора Роби.
Я улыбаюсь этой мысли. Держа в руках чемоданчик, я покидаю квартиру и по ступенькам спускаюсь на улицу.
Я именно такой человек, каким кажусь, каким окружающие хотят меня видеть. Более того, я уже не тот, что был раньше.
Это так просто.
Я сажусь в автобус. Я проезжаю семь кварталов на юг, к углу, на котором стоит библиотека Карнеги. Там я выхожу и иду пешком по Массачусетс. Я замечаю седан на углу, в котором сидят двое мужчин. Секунду я гадаю, не Миллер ли это с напарником. Это не они, но эти люди все равно наблюдают за мной, и я ощущаю их напряжение, когда они оборачиваются через плечо, уверенные, что я их не вижу.
Я захожу в «Донованз». Я пришел не раньше и не позже. Я подхожу к стойке. Когда Одри поворачивается, улыбается и подходит, чтобы принять заказ, я уже все знаю.
Мне любопытно, что будет дальше.
Интересно, должна ли она что-нибудь сделать, чтобы подать сигнал?
— Как всегда? — спрашивает она.
Тон у нее чуть более беззаботный, чем обычно. Я внимательно наблюдаю за Одри, когда она идет к дальнему концу стойки, чтобы налить мне кофе.
Она протягивает руку к краю стойки, поднимает на меня взгляд, и в эту секунду я понимаю.
Она одаривает меня напряженной улыбкой и быстро моргает. Я гляжу на руку, которую она положила на стойку. Она направляется ко мне, широко и расслабленно улыбаясь, ведь все в порядке, все в полном порядке.
— С собой? — спрашивает она.
Я улыбаюсь и качаю головой.
— Все в порядке, Одри, — отвечаю я тихо. — Я подожду их здесь.
ГЛАВА 29
Миллер заснул в одежде. Проснувшись, он чувствовал тошноту и разбитость. Часы показывали почти половину пятого утра. Он принял душ, нашел чистую рубашку и к четверти шестого был готов. Он приготовил кофе, позвонил Росу и перекинулся с ним парой слов. Потом отправился на работу и прибыл во второй участок в пять сорок. На улице все еще было темно. Холодный ветер дул прямо в лицо. У Миллера болели глаза, во рту поселился медный привкус, ноги подкашивались. Хотя вокруг просыпался город, ему казалось, что он никогда не чувствовал себя более одиноко. Он задержался возле дверей участка и повернулся в сторону Пятой улицы. Он прикинул, что после завершения этого расследования он сделает паузу, возьмет отпуск, поедет куда-нибудь, где никогда не бывал, и узнает, каково это — быть вдалеке от дома. Он понимал, что лжет себе.
Миллер улыбнулся про себя, толкнул дверь и пересек вестибюль, направляясь к лестнице.
Рос приехал спустя пятнадцать минут. Он сел и, не говоря ни слова, кивнул Миллеру.
— Аманда в порядке?
Рос улыбнулся.