— Аманда всегда в порядке.
— Она не сердилась?
Рос пожал плечами.
— Она хочет, чтобы я взял отпуск.
— Не вини ее.
— Я сказал ей, что, возможно, когда все закончится, мы сможем это обсудить.
Миллер посмотрел на часы. Было четыре минуты седьмого.
— Она уже на работе, — сказал он. — Одри.
— Хочешь поехать туда?
Миллер не ответил. Он, казалось, прикидывал такую возможность.
— Мы выглядим так, как выглядим, — сказал Рос. — Мы не можем это изменить. Люди видят нас и понимают, что мы легавые.
— Если этот парень увидит нас, он сбежит.
— Если ему есть что скрывать.
— Я не хочу рисковать, — сказал Миллер.
— Согласен.
— Будешь кофе?
— Из кофейного автомата? — Рос покачал головой. — Боже, нет! Может, я пойду куплю?
— Нет, забудь.
— Слышно что-то от Литтмана и Риэля?
— Они не будут ничего предпринимать. Они вмешаются, если начнется заваруха, — сказал Миллер.
— Тогда ждем.
— Ждем.
Рос замолчал. Он, казалось, думал о чем-то своем. Потом он поднял взгляд на Миллера.
— Когда-нибудь делал что-то подобное? — спросил он.
— Брал ли серийного? Нет. Как-то участвовал в задержании одного латиноса, который убил жену и тещу. Это было за пару лет до того, как я стал детективом. Невеселая история.
Миллер закрыл глаза, и перед его внутренним взором возникли яркие картины из прошлого. Он тут же открыл их. Две женщины — младшей около двадцати, старшей за сорок. Их застрелили на кухне из дробовика. Судмедэксперты сказали, что от жертв мало что осталось. Муж просто стоял там и перезаряжал оружие снова и снова. Они обнаружили сорок семь гильз. Такие вот они, эти латиносы. Судмедэксперт сказал, что им достаточно того, что прилипло к подошвам его ботинок, чтобы добыть улики. Потом он улыбнулся, словно они обсуждали футбольный матч. По всей видимости, со временем привыкаешь ко всякому. Миллер не привык, и хотя у него не перехватывало дыхание всякий раз, когда он сталкивался со случаями, подобными Кэтрин Шеридан, это все равно было нелегко.
— Ты хоть отдаленно представляешь, с каким человеком мы имеем дело? — спросил Рос. — Ну, ты понял. Он же немилосердно бил их, душил и все такое.
Миллер покачал головой.
— Это, как по мне, лишено смысла. Я не куплюсь на это дерьмо с тяжелым детством, которым потчуют нас психологи. Я встречал много людей, которым пришлось хлебнуть горя, но они уж точно не разъезжают по району и не высматривают, с кого бы снять шкуру живьем.
Миллер попытался сосредоточиться. Теперь у них было хоть что-то, и они должны были быть за это благодарны. Первая зацепка за время расследования. Его мучило чувство ответственности. Если он сейчас не сделает все так, как надо, может умереть кто-нибудь еще. Если он не раскроет это дело, кто-нибудь проснется и увидит возле своей кровати человека в латексных перчатках, который набросится на него и задушит. Была ли у них надежда? Фактически нет. Миллер задумался, кто может стать следующей жертвой. Как ее зовут? Где она живет? У нее есть семья, работа, люди, которые полагаются на нее? Сколько человек будут ее оплакивать? Вашингтон был достаточно большим городом, чтобы такое горе прошло незамеченным. Город просто поглотит этот ужас, он станет лишь одной из страниц его истории. А люди? А он сам? Миллер гадал, пройдет ли для него все это без последствий.
Он слышал разные истории. О полицейских, сломленных работой, опустошенных, доживающих свой век в крохотных квартирках и ежедневно посещающих местный бар, где тусуются их коллеги в отставке. Старые времена, старые истории, бесконечные разговоры о былом… Ощущение потери, постоянное ожидание чего-то, что не будет похоже на суету и безумие их работы… Но все разваливалось, лопалось по швам. И тогда они чистили табельное оружие, заряжали его, выпивали пару стаканчиков виски и клали конец мечте. Никто о них больше не вспоминал.
Такое вот будущее?
Что случится, если они не поймают этого типа? Если Ленточный Убийца останется на свободе? Призрак, фантом, нечто, что было, а потом исчезло.
Роберт Миллер хотел, чтобы все закончилось благополучно. Он даже вспомнил пару строк из давно забытой молитвы. «Пускай все будет не так, как того боюсь я. Пускай все будет иначе».
На часах половина седьмого. Улицы заполнились транспортом. Из подземной стоянки выезжали на смену патрульные автомобили. Миллер увидел, как один из них исчез, повернув на Нью-Иорк-авеню, направляясь к площади Маунт-Вернон-сквер и библиотеке Карнеги. Мысль о библиотеке напомнила ему о последних часах жизни Кэтрин Шеридан. Вопросы, оставшиеся без ответа.