У нее разыгралось воображение?
Он действительно выглядел расслабленным?
Сколько уже секунд прошло с тех пор, как она нажала на кнопку?
Она гадала, почему полицейские до сих пор не приехали. А если кнопка не сработала? Она была беспроводной, работала по радио или еще как-то. У стойки какая-то девушка разговаривала по сотовому телефону. Возможно, излучение телефона подавило сигнал от кнопки. Тогда полиция не приедет.
Одри подумала о Роберте Миллере и его напарнике. Потом наполнила чашку кофе и достала из холодильника небольшой кувшинчик со сливками. Она поставила чашку и кувшинчик на стойку перед Джоном и сказала, стараясь, чтобы голос звучал естественно:
— Сегодня не с собой?
На что он ответил очень странной фразой.
Он сердечно улыбнулся, как будто рад был ее видеть, и прикрыл глаза, словно ящерица, которая греется на солнце, сидя на горячем камне. Она видела такую ящерицу в Мексике, куда они с мужем ездили в медовый месяц. Это было в небольшом городке, название которого она не помнила. Внезапно, словно гром с ясного неба, она четко вспомнила эту ящерицу на камне возле тротуара, и место, которое называлось Истапалапа, что бы это ни значило. На секунду Джон стал очень похож на ту ящерицу, и Одри снова улыбнулась, но на этот раз не Джону, а воспоминанию о муже, о своей любви к нему.
Потом Джон сказал:
— Я жду. — Он покачал головой и добавил: — Я жду кое-кого, понимаете? Жду.
Одри не понимала, кого он тут может ждать. Джон не был похож на человека, который может кого-то ждать. Он был похож на человека, которого ждут. Его могут ждать, и он может прийти, а может и не прийти. И на него никогда не рассердятся за это, потому что с Джоном интересно водить знакомство. Если он не пришел, как обещал, значит, у него появилось намного более важное дело.
Одри отвернулась. Она поняла, что пялится на него.
— Сахар? — спросила она.
Джон покачал головой.
— Я не ем сахар, Одри, вы же знаете.
В эту секунду она поняла, что ей конец. Если детективы не приедут немедленно, он уйдет. Он поймет, что что-то не так. Он поймет, что Одри каким-то образом предала его. Он больше не будет приходить в закусочную, но однажды вечером, когда Одри пойдет выносить мусор во двор, она услышит какой-то шорох. Внутри у нее все похолодеет, она медленно обернется и увидит перед собой Джона с прикрытыми, словно у ящерицы на камне в Истапалапе, глазами и легкой улыбкой на губах…
— Эй, Одри, все в порядке? — спросил Джон.
Одри готова была упасть в обморок.
— Устала, — ответила она и тут же поняла, что сказала это слишком быстро.
Да что же это такое? Чего им от нее надо? Она же не актриса. Прежде ей не доводилось сталкиваться с подобной ситуацией. Какой-то парень регулярно заходит сюда, чтобы купить кофе. Полицейские настолько сильно хотят с ним поговорить, что даже установили под стойкой чертову кнопку, которая не работает. И они хотят, чтобы она сохраняла хладнокровие и вела себя как обычно!
В памяти всплыли неясные образы. Не связан ли этот человек с нашумевшими убийствами женщин в последнее время?
Ее сердце трепетало, словно пташка.
— Вам нужно взять выходной, — посоветовал Джон. Его голос звучал искренне. — Вы постоянно работаете. Вам стоит закрыть закусочную на несколько дней и отдохнуть.
— Я не могу себе этого позволить, — ответила Одри, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал расслабленно. — Учитывая, сколько денег стоит содержать это место, я не могу себе такое позволить. Вы знаете, что это такое.
— Знаю, — согласился он, снова улыбнулся, поднял чашку и отпил кофе. Потом он бросил взгляд на дверь, и Одри заметила двух детективов, заходящих в зал с улицы.
Джон снова посмотрел на нее.
Он не оборачивался.
Он наклонил голову и произнес нечто, от чего у нее мурашки побежали по коже, нечто, что она будет помнить еще несколько дней. Что-то вроде «Ну вот. Вот и все. Как мы и ожидали».
Потом он сказал:
— Это они, верно? Они уже приехали, не так ли?