Миллер кивнул.
— Да, так и есть.
— Тогда ты поезжай к нему. Приди к нему домой. Попробуй убедить его впустить тебя. Кажись заинтересованным. Прояви интерес к тому, что он говорит. Найди способ узнать его мнение о том, почему убивают этих женщин. Если он ваш клиент, ему захочется поделиться этим дерьмом со всем чертовым миром. Эти ублюдки все такие. Весь этот бред о трудном детстве и прочее. Типа время от времени на них находит. Боже, если бы каждый с нервным срывом кидался с ножом на первого встречного, то где бы мы сейчас были, а? Однако они любители, и притом любят работать на публику, а это самое паршивое сочетание. — Нэнси Коэн покачала головой, нагнулась и подняла сумку. Встав со стула, она оправила юбку. — Так что трудитесь, — сказала она. — И больше никаких разговоров о прослушке, усекли? Не выкиньте какой-нибудь фокус, из-за которого он подаст на нас в суд. Расслабьтесь. Поговорите со мной. Задайте вопросы. Держите меня в курсе всего, что он говорит, и я подскажу, когда у вас будет что-то, с чем можно получить ордер на обыск. — Она улыбнулась Ласситеру. — Молоток, капитан! Жене привет. Она — хорошая леди. Верно мыслит. Мне пора.
Нэнси Коэн вышла из кабинета и заспешила по коридору.
Когда ее шаги затихли, Рос посмотрел на Ласситера.
— Она это серьезно, да?
Ласситер нахмурился.
— Зачем ты спрашиваешь? Тебе же сказали молчать.
Миллер чуть со стула не упал со смеху.
ГЛАВА 37
Миллер поехал домой и поступил так, как советовала Нэнси. Он принял душ, побрился, погладил чистую рубашку и надел галстук. Достав лучший из четырех костюмов, он тщательно почистил его. Миллер покрыл ботинки ваксой, прополоскал рот, причесался и поехал в участок, чтобы встретиться там с Росом. Когда он прибыл на место, было десять минут восьмого. Рос ждал на его на улице.
— Готов? — спросил Рос.
— Вроде да.
— Навел марафет.
Миллер улыбнулся.
— Можешь сфотографировать, потому что в следующий раз ты меня таким увидишь нескоро.
— Его квартира на углу Нью-Джерси и Кью за старым китайским кварталом.
— Литтман поехал за ним?
Рос кивнул.
— И поехал он в библиотеку Карнеги.
— Шутишь?
— Нет, он проторчал там почти час, а потом вернулся назад. Сейчас там Риэль, говорит, что клиент дома.
Миллер помолчал минуту. Роби в библиотеке Карнеги? Еще одно совпадение?
— И что мы узнали о Джоне Роби?
Рос покачал головой.
— Ничего. Его никогда не арестовывали, он никогда не нарушал правила дорожного движения. Его имя значится в базе социального страхования, в земельном реестре, в списках членов нескольких организаций, связанных с колледжем. Если копнуть глубже, можно обнаружить данные о его писательской работе. Он опубликовал пару книг, последнюю в две тысячи первом году. По всей видимости, много интервью не давал. Все красиво. Конечно, отпечатков пальцев у нас нет. Мы могли бы проверить их по автоматической дактилоскопической системе. Но на данный момент он чист.
— Значит, мы знаем не больше, чем знали утром, — подытожил Миллер.
— Именно. Он не любитель быть на виду.
— Мне не нужен тот, кто мозолит глаза, — сказал Миллер. — Мне нужно что-то, что подскажет, способен ли он на подобные вещи.
— Тогда поезжай к нему, — посоветовал Рос. — Поезжай к нему и поговори.
— А если он не захочет разговаривать?
Рос пожал плечами.
— Мы ничего не теряем. Мы и так ничего не знаем. Будем стараться, пока что-нибудь не появится, верно?
Миллер протянул руку.
— Ключи.
Рос достал ключи из кармана и бросил Миллеру, который поймал их и направился к подземной стоянке.
— Удачи! — крикнул ему вдогонку Рос.
Миллер не ответил и не повернулся.
Он спустился по пандусу в полумрак подземной стоянки второго участка.
Сорок минут спустя Роберт Миллер остановился у обочины недалеко от пересечения улицы Нью-Джерси и Кью-стрит. Он немного посидел, прислушиваясь к звуку охлаждающегося двигателя, отдаленному шуму транспорта и реву редких машин, пролетавших по другой стороне улицы. Слева от него из дверей бара появилась небольшая группа смеющихся женщин. Одна из них бросилась к перекрестку, другие последовали за ней и почти сбили ее с ног, когда она остановилась у бордюра. Миллер закрыл глаза и прислушался. Он прислушался ко всему, что его окружало. Он слышал бешеный стук собственного сердца.
В четыре минуты девятого Миллер стоял на первом этаже перед лестницей, которая вела наверх, к квартире Роби. Ладони его были влажными от пота. Он начал сомневаться в правильности принятого решения, как только пересек дорогу, хотя в том, что он посетит Роби, не было ничего незаконного, порочащего или коварного. Он хотел поговорить с этим человеком. Вернее, он хотел, чтобы этот человек поговорил с ним. Он хотел знать, что тот имел в виду. С того момента, как Миллер вышел из дому, этот вопрос неустанно вертелся у него в голове. Его интересовала фраза, которую обронил Роби: о шквале, который так и не стал штормом.