— Можете найти адрес капитана в отставке из седьмого участка? — спросил ее Рос. — Его зовут Билл Янг.
Секретарь попросила его подождать и через секунду ответила.
— Есть личное дело Билла Янга, — сказала она. — Но я не могу дать его вам без разрешения Ласситера.
Рос не стал спорить, зная, что это бесполезно.
— Остается административный отдел, — сказал он Миллеру, положив трубку. — У них должны быть записи.
— Просто позвони в седьмой участок, — сказал Миллер. Кто-то же должен быть в курсе.
Несколько минут спустя, большая часть которых прошла в ожидании, пока одни люди говорили с другими, которые говорили еще с кем-то, они наконец получили адрес. Правда, это была информация четырехлетней давности. Рос позвонил в справочную, чтобы узнать номер телефона Билла Янга, но ничего не узнал.
— Мы поедем туда, — сказал Миллер, глядя на лист бумаги с адресом. — Тут ехать всего минут пятнадцать.
Миллер попросил Роса подогнать машину и добавил, что скоро спустится. Когда Рос исчез из виду, он прошел мимо дежурного в раздевалку. Сунув щетку во внутренний карман пиджака, он вышел из здания.
Из-за того, что они попали в утренние пробки, пятнадцатиминутная поездка растянулась на добрых сорок минут. Когда они добрались до Висконсин-авеню, расположенную недалеко от парка Дамбартон-Оукс, было уже почти три часа пополудни. Дом, который они искали, находился на углу Уайтхэвен-парквей и Тридцать седьмой улицы. Это был симпатичный деревянный особняк в колониальном стиле, расположенный чуть в удалении от улицы за рядом невысоких деревьев. Миллер подошел к дому, и ему навстречу вышла какая-то женщина среднего возраста. Рос остался на тротуаре.
Между Миллером и женщиной состоялся короткий разговор. Рос стоял слишком далеко, чтобы что-нибудь услышать, но через несколько секунд женщина показала в направлении Монтроуз-парк и кладбища Оак-Хилл, и Рос подумал, а не умер ли Янг.
Вернувшись в машину, Миллер сказал:
— Он в доме престарелых. Банкрофт-стрит, напротив дома Вудро Вильсона.
Билла Янга обслуживали несколько медсестер, которые поддерживали его связь с внешним миром. Дом престарелых на Банкрофт-стрит представлял собой обширный комплекс, который, по всей видимости, когда-то был поместьем, перестроенным под текущие нужды. Приемный покой оказался приземистым зданием современного типа в конце короткой подъездной дорожки. Безопасность здесь была на высоте, им задали массу вопросов, и к тому времени, как появился человек, который мог сказать что-нибудь о Билле Янге, на часах было четверть пятого.
— Он не в лучшей форме сейчас, — сказала Миллеру заместитель директора комплекса Кэрол Инчман. — Билл пробыл здесь четырнадцать месяцев. У него был обширный сердечный приступ, который парализовал левую часть лица и большую часть тела. Благодаря лечению его состояние значительно улучшилось, но ему все еще тяжело говорить и принимать пишу. Он быстро устает.
Кэрол Инчман говорила резким голосом, однако каким-то образом ей удавалось сохранить в нем теплоту. Она вела себя по-деловому, но явно была способна на сострадание. Это была именно та манера поведения, которая вселяла уверенность в членов семьи потенциальных клиентов и помогала им раскошелиться на их лечение.
— Это так важно? — спросила она Миллера.
— Даже очень, — ответил Миллер. — Наш капитан, Фрэнк Ласситер, был хорошим другом капитана Янга, и он уверен, что капитан Янг смог бы помочь в решении одной проблемы, с которой мы столкнулись в ходе расследования.
Инчман улыбнулась.
— Знаете, мы до сих пор его так называем.
— Простите? — не понял Миллер.
— Капитан. Мы так его зовем. Ему нравится. Я думаю, что работа в полиции была его жизнью, и когда он заболел, это пагубно повлияло на него как физически, так и морально.
Миллер понимающе улыбнулся.
— Как вы считаете, мы можем с ним повидаться?
— Думаю, да. Наверное, если он сможет вам помочь, это его подбодрит. В последние несколько дней он немного не в духе.
— Большое спасибо, — поблагодарил Миллер. — Обещаю, что долго мучить его мы не будем.
Инчман сняла трубку и набрала какой-то номер.
— Посетители к капитану, — сказала она. — Скажите, что полицейскому управлению требуется его помощь. — Она положила трубку, встала со стула и улыбнулась. — Пойдемте!
Миллер и Рос пошли за ней по коридору.
Левая часть лица Билла Янга напоминала намокший бумажный пакет. Это производило неприятное впечатление, а когда он улыбнулся, левая часть его рта искривилась и стала похожей на гримасу страдания. Он потерял контроль над мышцами глаза, с большим трудом моргал, и зрачок его помутнел от катаракты. Когда Миллер и Рос зашли в палату, Янг, похоже, спал, откинувшись в специальном кресле, однако звук закрывающейся двери моментально его разбудил.