Фешбах нахмурился и подался вперед.
— И что? Ты хочешь сказать, что здесь написано про тридцать шесть убийств? Что у этой женщины была информация о тридцати шести убийствах? Ты шутишь!
Миллер открыл рот, чтобы ответить, но его прервал телефонный звонок. Рос поднял трубку и тут же вскочил со стула.
— Кто-то в квартире Роби, — сказал он.
— Роби?
Рос покачал головой.
— Не знаю. Оливер позвонил дежурному, сказал, что посмотрит.
Миллер встал, схватил со спинки стула пиджак и повернулся к трем детективам, сидящим за столом.
— Проверьте это по нашим базам данных. Может, были убийства или люди пропадали в эти даты. Пересмотрите сводки в газетах, все, о чем сможете вспомнить, хорошо?
Он повернулся и поспешил в коридор. Рос уже позвонил на стоянку с сотового и распорядился, чтобы им подготовили машину. Только сирена позволит им пробиться через утренние заторы.
Карл Оливер стоял на нижней ступеньке лестницы, ведущей к квартире Джона Роби. Он вытащил из кобуры пистолет, взвел курок, поставил на предохранитель и засунул пистолет снова в кобуру. Потом на секунду задержал дыхание, положил руку на перила и начал подниматься.
Миллер вырулил на Нью-Иорк-авеню.
— Не поворачивай на Пятую, — посоветовал Рос. — Давай лучше туда. — Он ткнул пальцем в сторону заднего стекла. — Поезжай по Четвертой, потом направо на Эм-стрит, потом можно повернуть на Нью-Джерси-авеню на пересечении с Морган-стрит.
Миллер последовал его совету, и через минуту они попали в пробку на повороте на Нью-Йорк-авеню.
— Вызови Оливера по радио, — велел он Росу. — Скажи, чтобы присматривал за окрестностями, но ничего не предпринимал, пока мы не прибудем.
— Думаешь, что это Роби? — спросил Рос, взяв в руки радиопередатчик.
Миллер покачал головой.
— Нет, я так не думаю.
— Тогда кто это?
Миллер нажал на клаксон, когда слева его подрезала какая-то машина.
— Вот урод! — прошипел он и посмотрел на Роса. — Кто это? Боже, я понятия не имею, — ответил он. — Даже не уверен, что хочу знать.
Рос нажал на кнопку вызова и подождал, пока Оливер выйдет на связь.
Оливер замер на лестничной площадке. Ему не нравилось это дерьмо. Некоторые парни просто тащатся от адреналина в таких ситуациях, но Оливер был из другого теста. Он больше любил делать все методично, досконально, проводить допросы, все такое. Геройство не для него.
Оливер выглянул из-за угла и увидел, что у входа в квартиру Роби пусто. Он вернулся на верхнюю ступеньку и, прежде чем двигаться дальше, задумался. Ему чертовски не хотелось туда идти.
С другой стороны, он не хотел, чтобы его сочли трусом. Тогда вперед! Он прикинул, стоит ли доставать пистолет. Потом подумал, что, если события начнут развиваться чересчур быстро, он сможет отреагировать неверно и застрелить кого-то, кого убивать не стоит. Оливер вспотел. Он вытер рукой шею и решился. Какой может быть вред от того, что он пойдет и проверит? Ему надо было проверить. Это была безвыходная ситуация. Это была его работа. Ты нарываешься на неприятности, все проверяешь, ты находишься по другую сторону ленты, огораживающей место преступления, и ты знаешь наверняка, что произошло.
Карл Оливер глубоко вздохнул, положил ладонь на рукоятку пистолета и направился к квартире Джона Роби.
— Не отвечает, — сказал Рос. — Должно быть, он вышел из машины. Его рация не отвечает.
— Черт! — выругался Миллер.
Машину занесло, когда он вырвался из пробки. Кью-стрит была слева, впереди Пи-стрит, затем Франклин. Миллер включил сирену. На каждом повороте им приходилось останавливаться.
Они постоянно сталкивались с полуправдой и недосказанностью, одна загадка превращалась в другую — и так без конца, это были всего лишь крохотные фрагменты большой картины. Миллеру казалось, что он начинает видеть эту картину целиком. Он не хотел строить предположений, не мог позволить воображению разгуляться. Он считал, что это может усложнить то, что и так не отличается простотой. Он хотел добраться до квартиры Роби и выяснить, был ли там кто-то, не ошибся ли Оливер. Он хотел, чтобы Метц и Коэн вернулись с ордером, чтобы можно было все там осмотреть. Он хотел, чтобы книги рассказали о том, что Кэтрин Шеридан решила передать миру. И чтобы потом все это закончилось.
Больше всего ему хотелось, чтобы этот кошмар закончился. Внезапно улица перед ними очистилась от транспорта.