— Вы знаете, как мы работаем, капитан. Вы занимались этим много лет, — ответил Миллер.
— Распечатай снимки, — сказал Ласситер. — Используй любые ресурсы, которыми мы располагаем. Раздай фотографии всем патрульным. Делайте то, что должны, но только лучше и быстрее. Звоните мне на сотовый, если что-нибудь появится. Что-нибудь сегодня вечером было бы очень кстати. Если я получу звонок об удачном продвижении дела во время встречи с шефом, то буду выглядеть намного выигрышнее, чем сейчас.
Миллер посмотрел на Роса. Тот покачал головой. Ему нечего было добавить.
— Тогда идите. Идите и работайте! — приказал Ласситер.
Рос и Миллер вышли из кабинета, закрыли дверь и молча прошли по коридору несколько метров.
Возле лестничной площадки Миллер остановился и потянулся за пейджером, который начал пикать.
Он нажал кнопку, прочел сообщение, посмотрел на напарника и сказал:
— Вот черт, твою мать…
Она спросила меня о родителях. Я не хотел ей ничего рассказывать. Я не хотел снова объяснять все с самого начала. Мне казалось, что я провел предыдущие полтора года, объясняя свою жизнь каждому встречному.
Кэтрин была не такая. Я не хотел, чтобы она стала частью моего прошлого. Я хотел, чтобы она была настоящим и будущим. Я соврал ей о родителях, но не чувствовал за собой никакой вины.
Значит, было это в четверг, 5 марта 1981 года. Это случилось за двадцать пять дней до того, как диск-жокей и бывший студент Йельского университета по имени Джон Хинкли-младший, двадцатипятилетний сын директора одной денверской нефтяной компании, терпеливо ждал Рейгана снаружи некоего вашингтонского отеля, где президент должен был произносить речь перед представителями профсоюзов. Рейган получил всего одну пулю двадцать второго калибра в грудь. Она застряла в легком, менее чем в восьми сантиметрах от сердца. Один из докторов позже заявил, что, если бы Хинкли использовал сорок пятый калибр, Рейган бы погиб. Жену Рейгана отвезли в больницу, и в этот момент Рейган произнес одну из своих крылатых фраз. Он процитировал строчку из фильма тридцатых годов: «Дорогая, я забыл нагнуться». Когда в больнице ему начали делать анестезию, он обратился к хирургам с такими словами: «Надеюсь, ребята, что вы республиканцы».
Попытка убийства не повредила Рейгану. Она познакомила американскую общественность с Джорджем Бушем, вице-президентом Рейгана и бывшим директором ЦРУ. Тогда мы мало что знали, но ему суждено было сыграть значительную роль в создании новой Америки, Америки восьмидесятых-девяностых годов, которую унаследует его сын, Джордж Буш-младший.
— Тот факт, что Рональда Рейгана ранили в грудь из двадцать второго калибра, — позже сказал мне Дон Карвало, — говорит нам кое-что о природе политики и политического контроля в этой стране. Хинкли дали револьвер маленького калибра. Ему могли бы дать сорок пятый калибр, тридцать восьмой, что-то, что могло бы нанести какой-то вред, но нет же, он взял на вечеринку какую-то пукалку.
Я открыл было рот, чтобы ответить, но Дон поднял руку.
— Я расскажу тебе кое-что о секретной службе. Ты же видел этих парней, верно?
— Конечно, по телевизору. Я не знаком ни с кем из них, если ты это имеешь в виду.
— Тебе стоит пообщаться хотя бы с одним. Они роботы. Просто автоматы. — Он улыбнулся. — В просторечии их называют тараканами.
— Тараканами?
— Да, тараканами.
— Почему?
— Ты знаешь, сколько живет таракан, если ему оторвать голову? — спросил Дон.
— Минуту, может, две?
— Девять дней.
— Что?
— Девять чертовых дней. Оторви таракану голову, и он проживет девять дней. И знаешь, отчего он помрет?