— Ты убийца, так ведь?
— Боже, нет! Я не чертов убийца. Кто тебе такое сказал?
— Но мы же разговаривали раньше…
— Эти разговоры были не для меня, Кэтрин, они были для тебя. Все, что мы обсуждали, то, какие выводы ты сделала, что сказала Дэннису, — все это было частью теста, насколько ты хочешь всего этого, насколько далеко готова пойти.
— И ты знаешь, насколько далеко я готова пойти?
— Мы знаем достаточно.
— Значит, все это было подстроено? Все, что произошло между нами, было частью моего обучения, введения в это… эту…
— Стаю волков? — спросил я.
— И что теперь? Я должна трахнуться с тобой, или как?
— Ты шутишь?
Она пожала плечами.
— Нет, не шучу. Боже, ты такой меня считаешь? Что меня можно водить за нос день за днем, что можно просто…
— Просто что? — спросил я. — Проверять тебя? Проверять твою готовность заняться этим? Что это за игра, по-твоему, Кэтрин? Что, как ты думаешь, здесь происходит? Там идет война. Боже, да это мягко сказано! Фильмы, которые ты видела, даже частично не отражают ситуацию. Мы собираем разведданные, вот что мы делаем. Мы забираемся к черту на рога, чтобы выяснить, как выглядит это место. Миллионы долларов тратятся на то, чтобы коммунисты не захватили тот кусочек земли. А ЦРУ… Боже, я даже не уверен, что это ЦРУ. Это может быть Управление национальной безопасности, флотская разведка, это может быть какая-то самостоятельная группа, подотчетная только президенту. Что бы это ни было, я хочу в этом участвовать. Да, я такой же, как ты. У меня нет родителей или кого бы то ни было, кого бы заботила моя судьба. Это не та жизнь… Черт, я даже не знаю, какой я видел свою дальнейшую жизнь раньше! Я считаю, что это наполняет жизнь намного большим смыслом, чем что-либо другое, о чем я мог думать прежде.
— А как же я?
— А что ты?
— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?
— Да, хочу, — подтвердил я.
— Я прошла твои тесты?
— Это не были мои тесты, Кэтрин…
— Я не говорю о Дэннисе. Я не говорю о разговорах с Доном Карвало поздно вечером. Я говорю о тестах, которые ты придумал для меня. То, что я говорила, как я реагировала… Ты, должно быть, составил мнение обо мне.
— Я всегда знал, чего хочу.
— Значит, ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?
— Да, хочу. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Ты считаешь, что можешь доверять мне?
— Да, я считаю, что могу тебе доверять.
— Ты считаешь, что для совместной работы доверие должно быть обоюдным?
— Естественно.
— Тогда расскажи мне кое-что о себе.
— Что?
— Все это время ты делал вид, что ты не тот, за кого себя выдаешь, играл новичка, полного сомнений и неуверенности. А теперь ты говоришь, что приехал сюда раньше меня, что уже давно принял решение, и тебе просто нужно было убедить меня поехать с тобой…
— Я такого не говорил.
— Но именно так получается, Джон.
Я промолчал.
— Доверие должно быть взаимным. Можно доверять человеку, если ты что-нибудь о нем знаешь. С этим чем-то можно открыть следующую дверь — и скоро ты знаешь о человеке все, что необходимо знать, и не нужно ничего скрывать. Доверие — это понимание того, что человеку от тебя скрывать нечего.
— Я от тебя ничего не скрыл.
— Ты мне ничего не рассказал о себе.
— Одно дело, что я ничего не рассказывал, и совсем другое, если бы я что-нибудь утаивал.
— Не цепляйся к словам.
— Я не цепляюсь, это правда.
— Однако ты согласен, что мы должны, быть равны, чтобы сотрудничать?
— Да.
— Значит, ничего страшного, если ты мне расскажешь кое-что.
— Мне нечего рассказывать, Кэтрин.
— О родителях.
Я замер.
— О родителях?
— Конечно. Расскажи мне, что случилось с твоими родителями. Расскажи, почему ты остался одинок в жестоком мире, где никто не вызовет полицию, если ты не придешь на работу.
— Я не буду рассказывать тебе о своих родителях.