Розалинд Харпер улыбнулась.
— Пустяки. Небольшое разнообразие в работе никогда не помешает.
Сложно поверить, что это случилось более двадцати пяти лет назад. Кажется, что мы были детьми, хотя в то время мы так не считали. Мы думали, что мы ни много ни мало короли мира. Мы думали, что можем поехать куда-нибудь и что-то изменить. Люди умирали. Мы верили пропаганде. Мы доверяли Лоуренсу Мэттьюзу, Дону Карвало и Дэннису Пауэрсу. И, возможно, они были так же слепы, как и мы. Возможно, они тоже доверяли своим начальникам, которые утверждали, что таков этот мир. Мы были Соединенными Штатами Америки. Мы были самыми важными, самыми могущественными, самыми ответственными, самыми эффективными. Никто, кроме нас, не мог справиться с задачей. Только мы могли отправиться в самую гущу безумия и принести с собой спокойствие, порядок и мир. Никто другой.
И вот что мы упустили.
Мы не видели реальной причины, которая скрывалась за всем этим.
Мы были слепы, нами двигал мотив.
Но в ту ночь, сидя в квартире Кэтрин Шеридан в нескольких километрах от Лэнгли, штат Виргиния, святая святых самой важной разведывательной организации мира, я впервые в жизни был правдив с самим собой. Я думал, что все, чем я был, чем хотел стать в жизни, было связано с этой девушкой. Я не мог сказать ей, что люблю ее. Я не знал, что такое любовь.
Мой отец знал, что такое любовь. В противном случае как мы могли бы сделать то, что сделали?
— Плотник? — спросила Кэтрин.
— Да, плотник. Краснодеревщик, собственно.
— А твоя мать была больна.
— У нее был рак. Дела были очень плохи. Она не могла самостоятельно есть, сходить в туалет, едва говорила…
— За ней не наблюдали врачи?
— Мать и отец не очень доверяли людям. Я не знаю, было ли их недоверие приобретенным или они были такими с самого начала. В любом случае отец решил, что врачи заберут все деньги, что у него были, и не вылечат мать. Поэтому он прочел о болезни все, что мог. Я думаю, что в итоге он знал о ней больше, чем многие специалисты, с которыми он общался.
— Но когда твоей матери стало настолько плохо, что она не могла даже говорить… Почему он тогда не обратился за помощью?
— Насколько я понимаю, они так договорились. Я думаю, мать не хотела умереть в больнице. Я думаю, она хотела умереть дома, рядом с мужем и сыном.
— И он ее убил…
— Она умирала, Кэтрин. В конце все шло так быстро, что смерть могла наступить в любой момент. Это разбило ему сердце. Они прожили душа в душу более двадцати лет. Они хотели, чтобы это и закончилось так. Иногда мне казалось, что мое появление было ошибкой.
— Как это?
— Я не знаю. Возможно, я ошибаюсь. Мне иногда казалось, что время, которое они проводили со мной, они бы с большим удовольствием посвятили друг другу. Я помню, как поехал в колледж. Пробыл там не более полугода. Отец позвонил и сказал, что ему нужна моя помощь. Он сам уже не справлялся. Я помню, как я ее боялся. Она больше не была похожа на мою мать. Она стала кем-то, кого я не мог узнать.
— Это когда было? Осенью семьдесят девятого? — спросила Кэтрин.
Я удивленно посмотрел на нее.
— Боже, — сказал я, — прошло всего полтора года. А кажется, что это было так давно. — Я помолчал, думая о том, как мало времени прошло с тех пор, как они умерли. — Я вернулся туда в начале августа. Через полтора месяца она умерла.
— Так что случилось, когда ты вернулся из колледжа?
Я посмотрел на Кэтрин и узнал в выражении ее лица что-то очень знакомое, очень близкое мне. Возможно, это было отражением ее воспоминаний, памяти о прошлом, которое было похоже на мое.
— Почему ты хочешь узнать это? — спросил я.
— Я хочу знать это не больше, чем что-то другое. Это единственная вещь, о которой ты никогда не говорил. — Она попыталась улыбнуться. — Ну, черт, я не могу утверждать, что это единственная вещь, о которой ты никогда не говорил, но о подобных вещах обычно говорят свободно и охотно. Родители — это одна из тех тем, которые люди, как правило, не обходят стороной. Также это касается того, откуда они родом, в какую школу ходили, но в твоем случае все не так. — Она отвернулась и, помолчав, сказала: — Расскажи, что случилось, когда ты вернулся из колледжа.
— Я помогал ему в подвале, в столярной мастерской.
— Что ты делал?