— Я подождал. У меня все это не укладывалось в голове, но я попытался понять решение отца. Потом я пошел наверх и вызвал местного доктора. Он приехал с полицейским и коронером, и они увезли меня с собой.
Я на секунду замолчал. Я снова видел, как стою в коридоре, потом спускаюсь в подвал. Там люди. Я, доктор, полицейский и коронер.
— Чтобы поднять отца наверх, им пришлось вынуть его из гроба. Я помню, как поднялась рука матери, когда они пытались вытащить отца. Он держал ее за руку, понимаешь? Держал крепко, да так и окоченел. Когда они поняли, что придется как-то разогнуть его пальцы, они отослали меня наверх.
Я видел, как постепенно меняется выражение лица Кэтрин.
— Они подумали, что если я увижу, как полицейский и доктор пытаются вырвать руку моей матери из ладони отца, то могу огорчиться. Но я не хотел уходить. Я решил остаться. Я понимал, что вижу их в последний раз, и не хотел упустить этой возможности. Им удалось разделить их. Я молча стоял и смотрел, как они с трудом вытащили тело отца из гроба. Лестница была узкая. Пиджак отца зацепился за гвоздь, и я подумал, что они его уронят.
Кэтрин подалась вперед, словно пытаясь быть как можно ближе ко мне.
— У них получилось. Они вынесли отца наверх и положили на носилки, стоявшие в коридоре. Потом отнесли к машине. После этого они вернулись за матерью. Она не весила столько, сколько отец, не была такой высокой, поэтому они без проблем подняли ее наверх. Я подождал внизу, пока не услышал, как уехала машина коронера. В подвал спустился доктор и сказал, что мне надо подняться наверх. Но я не хотел. Я хотел остаться внизу, среди стружек и горшочков с лаком, банок из-под кофе, наполненных гвоздями и шурупами, — в подвале с его запахами и звуками, в том месте, где я в последний раз видел отца живым.
Я остановился, чтобы перевести дух. Воспоминания пробудили в моей душе бурю эмоций.
— Доктор хотел бы посочувствовать мне, но не мог поставить себя на мое место. Я думаю, поэтому он решил и не пытаться. Он пожелал мне всего хорошего, сказал, чтобы я звонил, если что-то понадобится. В его голосе чувствовалось… Ну, ты понимаешь… когда кто-то говорит, чтобы ты звонил в случае чего, но на самом деле надеется, что ты не позвонишь. Что он мог сказать? Он был обычным доктором. Он накладывал гипс, принимал роды и подписывал свидетельства о смерти. Он сказал, чтобы я звонил, но надеялся, что я этого не сделаю. Я пожал ему руку и сказал, что со мной все будет в порядке и беспокоиться не стоит.
— Но это было не так, — сказала Кэтрин.
— Я не знаю, было, не было… Я стараюсь не думать об этом.
— А потом?
— Похороны. Их похоронили вместе в гробу, который я помог сделать. Я выставил дом на продажу. Кто-то его купил. Я выплатил закладную и разобрался с кредиторами. Я заплатил за похороны, погасил просроченные счета и банковские займы, все те вещи, которыми отец умудрялся заниматься на принципах равноправия сторон. Когда я все закончил, я положил семь с половиной тысяч долларов на банковский счет в Салем-Хилл и вернулся в колледж.
— Когда это было? — спросила Кэтрин.
— В марте восьмидесятого года.
— А в августе ты познакомился с Лоуренсом Мэттьюзом?
— В сентябре.
Кэтрин молчала.
— Ты это хотела узнать, верно? Ты хотела узнать о моих родителях.
— Ты жалеешь, что рассказал мне?
— Жалею? С чего бы я жалел?
— Не знаю. Ты так не хотел о них говорить. Было…
— Сейчас это не имеет значения, — сказал я и тут же понял, что что-то исчезло. Темная тяжесть — небольшая, но темная — исчезла из моей души. За это я был благодарен Кэтрин.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Конечно, — ответил я. — Я в порядке. Может, пойдем чего-нибудь поедим?
— Конечно, Джон, давай.
Я встал со стула и огляделся в поисках пиджака, пальто и шарфа.
Когда мы вышли из квартиры, Кэтрин взяла меня за руку. Я сразу этого не почувствовал, заметил лишь минуту спустя. Это было приятное ощущение. Я такого прежде не испытывал.
— Спасибо, что рассказал, — сказала она, когда мы вышли на улицу.
— Спасибо, что выслушала.
Позже мы молча стояли в коридоре моей квартиры. Кэтрин развеяла все сомнения, которые могли у меня возникнуть. Она протянула мне руку. Меня влекло к ней словно магнитом.